Полдня перед королевичем скакали на задних лапках. Дед сильно расстроился, не зная с какой сторону подступиться к постоянно недовольному ребёнку.
— Что случилось-то, родной? Скажи деде на ушко.
Малыш посмотрел старику в глаза, наклонился к плечу и громко прошептал:
— Встал не с той ноги, дедя. Как ты.
15.04.2021.
Старше на шаг
Настоящая любовь сильнее предрассудков, обстоятельств и препятствий, которые, зачастую, мы выдумываем сами.
— Алло, — отвечаю на звонок с очередного незнакомого номера.
Распродажа малышковой мебели идёт на удивление хорошо, несмотря на то, что некоторым предметам уже пять лет.
— Привет.
Рука с тряпкой замирает над тазиком. Неотжатый кусок ткани плюхается обратно в воду, забрызгивая протёртое и уже подсохшее стекло.
Осторожно слезаю с подоконника. Расслабляю плечо и перехватываю телефон рукой.
— Привет, — произношу тихо, потому что голос моментально сипнет.
Я пячусь от окна, желая и боясь увидеть в нём того, чей голос только что резанул по всем нервным окончаниям. Врезаюсь в стену и сползаю по ней на пол. Стаскиваю резинку с волос. Они рассыпаются густой копной, падая на лицо. Я прячусь за ними и жду, пытаясь вернуть дыхание.
— Как дела? — Его голос звучит у меня в груди, и дышать становится совершенно невозможно. Но я дышу, мелкими вдохами, удерживая звенящее эхо в себе. Знаю, что он слышит. — Удивлена?
— Как всегда. — Заставляю себя поддержать разговор.
— Открой дверь.
Я вжимаюсь в стену до боли в лопатках и медленно оглядываюсь в сторону коридора.
— Злата, открой дверь.
Я ползу вверх по стене. Отсоединяюсь от неё и позволяю телу совершить все необходимые механические действия.
Слышу щелчок замка и застываю у двери.
Пусть он сам её откроет.
Что он и делает.
Я окончательно немею, забываю про дыхание. К тому же ещё и слепну. В фокусе только его лицо, остальное неумолимо расплывается и растекается мутными разводами.
— Привет, — повторяет он, опуская телефон.
Я слежу за его губами и крепче вцепляюсь пальцами в твёрдый прямоугольник в ладони, шепча именно в него:
— Привет, Артём.
Он закрывает дверь.
Я отступаю на пару шагов назад.
Он смотрит на телефон в своей руке. Снова подносит его к уху и спрашивает:
— Продолжим телефонный разговор в живом видео-режиме?
Я киваю, мотаю головой, пожимаю плечами и не могу на него насмотреться.
— Упрямый мальчишка, — озвучиваю эти слова и добавляю уже про себя, что только он способен разрушить все тщательно выстраиваемые мной за эти годы стены, щиты и броню.
Они разлетаются в мелкие щепки и осколки, осыпаются вниз. Я стряхиваю остатки и просто живу, полно и свободно, рядом с ним. Позже я прогоню его, и он уйдёт. А сейчас я эгоистично напитываюсь его присутствием.
Артём аккуратно, не касаясь меня, берёт мой телефон. Я разжимаю руку. Он кладёт его на обувницу и неожиданно сокращает расстояние между нами. Склоняется ко мне так близко, что я теряюсь в его чёрных зрачках, и тихо, но чётко говорит, обжигая дыханием мои губы:
— Я знаю, о чём ты думаешь. Не надейся.
Я шумно втягиваю ртом воздух, вернее запах Артёма. Обоняние осталось единственным, что ощущается остро. Хватаюсь за него, как за спасительную соломинку.
— Самоуверенный, — усмехаюсь, смакуя горьковатый вкус его аромата.
— Учусь у старших, — ухмыляется он в ответ и, я уверена, тоже втягивает в себя мои флюиды.
— Хорошо, что ты об этом помнишь. — Отчего-то этот почти поцелуй ощущается интимнее самого настоящего поцелуя.
— Я вообще на память не жалуюсь. — Он проводит кончиком носа по моей скуле и задевает колючим небритым подбородком мою кожу.