– … не знаю, что тут сказать.
– Наверное, ты бы мог сказать, что я опять начинаю тебя лечить.
– Нет.
– Ну вот… тогда скажи, что думаешь, даже если тебе самому кажется это неуместным.
– Хорошо… что было дальше? Как это кончилось для тебя?
– Подумала, вдруг тебе неловко спросить, что стало с собакой.
– Попробую предположить… её не нашли, а возможно даже и не искали… ещё, не удивился бы, узнав, что на ней был ошейник, а после инцидента с тобой, который получил огласку, хозяин её больше не стал отпускать гулять, а может и вовсе вывез её куда подальше и с концами… нет собаки – нет проблем.
– Любопытная версия, Ватсон!.. если честно, долгое время я даже не могла заставить себя думать об этом, пытаться что-то вспомнить, избавиться от страха перед ней. Как оно было с этой собакой – дело давно минувшее. А вот со мной… рваные раны по телу, комплекс уколов от бешенства, несколько операций на ноге и безуспешный курс лечения у школьного психолога. На выходе я осталась с ногой, которую едва могу согнуть в колене, не способной к каким-либо нагрузкам… надеюсь, я ответила на твой вопрос.
– Более чем.
– Чудно. Продолжим?
– Пожалуй… хотя… можно ещё маленький вопрос в довесок к сказанному?
– Конечно!
– Тяжело ведь говорить о таких вещах, тем более о себе, или со временем привыкаешь? Как ты вообще к этому относишься, неужели случай с тобой теперь лишь поучительная история, яркий пример?
– Вон оно как?.. нет конечно. Такие моменты меняют жизнь, делят её на до и после, они не могут померкнуть в памяти и стать чем-то обыденным. Вспоминая тот день, мне становится также страшно. Я сделала это для тебя… а вообще, в ходе беседы я иногда упоминаю, что и я инвалид, но обычно ограничиваюсь без подробностей.
– Но почему мне…
– Потому что… ну правда… так вот… может ты покорил меня своей простотой и прямолинейностью, подкупил неподдельным интересом к тому, что действительно важно и ценно… не знаю, в общем, обратная связь… она работает. Ты вошёл в тот самый дом, принял его правила и стал желанным гостем.
– Ну да… вопрос идентификации.
– Он самый… и мой вопрос тебе напоследок.
– Напоследок?
– Мы заболтались. Моё время, к сожалению, ограничено. Да и твой давно остывший обед скоро превратиться в ужин. Тебе нужно согреть еду, которая согреет твою душу! Шучу.
– Мой ужин всё равно будет холодным… так, твой вопрос?
– Хорошо. Вот мой вопрос… почему холодным?
– Потому что я, как ты говоришь, продолжаю жалеть себя и бездействовать. Микроволновая печь по-прежнему продолжает жить на холодильнике, она, как и все навесные шкафчики кухонного гарнитура, для меня теперь недоступна. Конечно, давно уже можно было всё поменять под себя, даже своими силами, но я… не делаю ничего для этого.
– Понятно… ты подумай над этим на досуге… за ужином, на пример!.. звучит как издевательская шутка, знаю, но я серьёзно. Перемены, они… перемены всегда к лучшему, даже самые неприятные из них могут мотивировать и побуждать преодолевать возникшие трудности, тем самым, делая нас лучше. Поверь мне, слышишь… просто возьми и поверь.
– … попробую.
– Чудно!.. время-время! Мой вопрос?
– Да.
– Он связан с твоей семьёй.
– И как именно?
– У меня есть информация, опять же, со слов Даниила Сергеевича, но у нас ведь не возникло оснований не доверять ему, правда? В общем, речь о твоих попытках отстранится от своих близких, о стремлении избегать или минимизировать контакты с ними, о категорических протестах всяческой помощи с их стороны. Вот о чём я.
– Свою семью я люблю. И родителей, и брата с сестрой. Никакого конфликта между нами нет… мама домохозяйка и давно уже не работает, отец один тянет всю семью своей, не очень-то и большой зарплатой. Им поднимать ещё двух несовершеннолетних подростков и тут я такой красивый… когда стал работать, у меня получалось и себя обеспечить и хоть как-то помогать родителям. Теперь я обуза, непосильная ноша для них… может со стороны выглядит, что обижаю родителей, но это не совсем так.