Выбрать главу

– …Я сожалею, что никогда не слышал, как она поет, – задумчиво закончил Холмс печальным голосом.

Я разочарованно вздохнул. Тем временем великий сыщик повернулся к женщине на фотографии и поднял бокал, обращаясь к ней:

– Доброй вам ночи, мисс Ирен Адлер. – И он загадочно улыбнулся: – Доброй вам ночи, где бы вы сейчас ни находились.

Глава первая

Чай и сочувствие

Когда опускается тьма, сквозь туман начинают мерцать горящие газовые фонари, а булыжники мостовой блестят, словно начищенные сапоги, отчего Лондон становится похож на сказочный город из «Тысячи и одной ночи». С рассветом волшебство рассеивается, и город вновь возвращается к обыденности – по улицам грохочут экипажи, а люди спешат куда-то по делам.

Однако этот обыденный, дневной Лондон мог показаться куда более страшным и пугающим, чем его ночная ипостась. По крайней мере, так представлялось мне – молодой девушке, перебравшейся сюда весной 1881 года. Я бродила по улицам среди толп незнакомых мне людей, держа в руках саквояж со своим нехитрым скарбом, и поражалась, как же меня сюда занесло. Я была одна-одинешенька, без друзей, и впервые за всю свою двадцатичетырехлетнюю жизнь голодна. Идти мне тоже было некуда.

История моей недолгой жизни банальна и прозаична. Родилась я в Шропшире в семье приходского священника. Других детей в семье не было. Когда мама умерла, мы с отцом остались одни. Жила я в достатке, но мне не хватало человеческого тепла. Потом умер и отец, но родственников, готовых взять меня под свою опеку, не обнаружилось.

Понятное дело, о замужестве не шло и речи. Девушка, страдающая легкой близорукостью и не имеющая ни гроша за душой, могла и не мечтать о приличной партии. Я не знала мужского внимания и сама не проявляла ровным счетом никакого интереса к особам противоположного пола – если не брать в расчет нашего викария, отличавшегося выдающимся голосом и не менее выдающейся лопоухостью. Сильная половина человечества меня игнорировала, и я ей отвечала взаимностью. Впрочем, время от времени я вспоминала викария, которого, кстати сказать, звали Джаспер Хиггенботтом. После очередного приступа чахотки он решил заняться миссионерской деятельностью в одной из теплых стран, куда и отчалил от английских берегов. Быть может, он жив и сейчас и до сих пор спасает души язычников, распевая гимны?

Что до меня, то вскоре местные прихожане решили, что в моем лице найдут достойную и начитанную воспитательницу для своих детей. Так я стала гувернанткой.

Именно эта работа неизбежно привела меня в Лондон, который как магнит притягивал всех провинциалов. Семья, что наняла меня гувернанткой, перебралась в столицу, этот гигантский мегаполис, сердце огромной Британской империи – державы, в границах которой никогда не заходит солнце.

Потом я поступила на службу в семейство полковника Кодвелла Тёрнпенни, проживавшего на площади Беркли-сквер. Там я занималась воспитанием трех его дочерей, отличавшихся изысканными манерами, а также иногда присматривала за пекинесом, чьи манеры, мягко говоря, изысканными назвать было никак нельзя. Мне жилось вольготно, хорошо и спокойно. О завтрашнем дне я не беспокоилась. Да и с чего бы? Но тут произошел случай, достойный дамского романа и заставивший меня иначе взглянуть на свою жизнь.

Дядя моих подопечных, брат их матери, по имени мистер Эмерсон Стенхоуп был обходительным веселым молодым джентльменом двадцати четырех лет от роду. Наше знакомство с ним состоялось, когда мы с девочками играли в жмурки после скучнейшего урока геометрии. Сестры, хихикая, завязали мне глаза, закрутили, а потом отпустили. Я принялась бродить по классной комнате, пытаясь их поймать, но все мои усилия не увенчались успехом. Неожиданно я во что-то уперлась. Снять повязку по правилам игры я не могла, поэтому принялась ощупывать препятствие, с удивлением обнаружив вместо хлопкового передника какой-нибудь из своих воспитанниц шерстяной сюртук. Я застыла в удивлении, но, услышав хихиканье моих подопечных, решила пока не сдаваться. Мои пальцы скользнули вверх, к отороченным атласом отворотам и пушистым бакенбардам. Я не рискнула продолжать ощупывать незнакомца дальше, особенно учитывая тот факт, что я понятия не имела, кто именно стоял передо мной. Потом я обратила внимание на то, что девочки хохочут в голос, что они редко позволяли себе в присутствии взрослых, за исключением меня и…