Выбрать главу

На этот раз Карло не хотел и не мог рисковать. Он понимал, что нервы Марии нуждаются в лечении, как и её душа, и тело. Но какие-то дешевые батарейки не должны были помешать ей в этом!

Убедившись, что Мария задремала, и не видит его, он очень осторожно поддел пальцами кусочек пластика и вытащил из чёртовой игрушки все четыре батарейки. Они упали в его ладонь с приятной холодной тяжестью, Карло же, чувствуя себя преступником, быстро закрыл крышку и поднялся стараясь не производить шума.

Первой мыслью было уложить в контейнер для сдачи батареек, куда они складывали все негодные батарейки, чтобы сдать. Но ему пришло в голову бредовое – Мария не одобрит. Конечно, в таком состоянии она едва ли полезла бы проверять батарейки. Ещё меньше вероятность того, что она пошла бы проверять контейнер.

Но он был уверен: Мария не одобрит и не должна узнать!

Он завернул батарейки в кухонное полотенце и выкинул в обычный мусор, а после, стараясь убедить себя в том, что поступил правильно и больше не позволит и своему испугу отравить разум, отправился спать и сам.

***

Утром они не говорили о поезде. Мария не трогала его, встав с дивана, обошла так бережно, словно боялась, что даже приближение к нему, навредит.

– Может уберем? – спросил Карло осторожно. – В комнату…

Она покачала головой. Что ж, он не сомневался в отказе. Люси оставила его здесь в свой последний вечер. Играла, а потом оставила. Так он и будет здесь оставаться, пока им не станет совсем плохо или лучше. Пока они не научатся жить с болью и принимать её, или пока не свихнутся на пару.

Вчера это почти случилось.

– Тебе надо поесть, – сказал Карло. За последнюю неделю он и сам потерял в весе, но это не так заметно на фоне Марии.

Конечно, Карло ждал, что Мария сейчас либо отмолчится, либо спросит: «зачем?». Для неё вс потеряно, а он сам не понимает, откуда в нём-то ещё есть жизнь? Почему он может есть и спать, убирать в доме…

Но она удивила его. Вместо споров покорно взяла чашку в руки. Конечно, она съела всего лишь маленький кусочек, но без уговоров!

Должно быть удивление отразилось в лице Карло, потому что Мария сказала сама:

– Она здесь, я знаю.

Он открыл рот, чтобы сказать, что она ошибается, что Люси попала в рай, как и всякая невинная безгрешная душа, что всё, что говорит Мария, всего лишь ошибка дешевых батареек! Он собирался всё это сказать, а потом передумал. Зачем? Она ест. Немного, но ведь ест. Её не надо уговаривать. Это её способ бороться с утратой. Нет, не нужны тут никакие слова.

Мария ждала его спора. В её глазах была ненависть к словам, которые он не произнёс, но явно собирался – всё-таки она хорошо знала мужа и понимала, что он не согласится. Но он увидел эту ненависть и принял окончательное решение молчать.

В конце концов, горе травит разум. Если Марии так легче, пусть. Главное, чтобы она не зашла слишком далеко. Но ведь и он рядом с нею, он увидит, поймёт, спасёт!

Мария – всё, что у него теперь осталось и потому Карло не спорит.

До самого вечера дом застывает в молчании. Впрочем, в этой тишине Карло находит некоторые признаки жизни. Прежде такого не было, но Мария даже поднялась сегодня и умылась, а вытирая лицо полотенцем, принюхалась вдруг к нему и поморщилась, кинула в корзину для белья, взяла из шкафа новое. Столько действий за короткое время! Такие маленькие, крошечные действия, но в них проблеск жизни. Мария ещё здесь. Она не ушла окончательно.

И это, пожалуй, стоит его молчания.

Конечно, большую часть дня она всё ещё лежит в бессилии, но хотя бы понемногу ест. Он же даже умудряется разобрать почту и снести в корзину пустые слова соболезнований и сочувствий. К чему всё это? Письма от коллег с работы, далёких знакомых и родственников! Они даже не знают каково им сейчас, они не знали Люси, а отправляя письма с сочувствием всего лишь отмечаются в жизни, как будто бы им есть до этого дело!

В корзину, всё в корзину!

Жаль только свои мысли в корзину не выбросишь.

Вечером Мария сама ложится раньше. Карло удивлён, но не подает вида. Однако, не может не заметить – она смотрит на поезд. Надеется? Надеется. Только вот нечего ждать.

На мгновение его охватывает паника. Когда сегодня ничего не произойдёт, что будет с Марией? Не пойдёт ли весь жалкий процесс оживления прахом? Сможет ли она оправится?

Сомнение завладевает им одновременно с паникой. Нужно было воспротивиться ещё утром! Напомнить, что ждать чуда не стоит. Сказать, в конце концов, что батареек нет.

Если она не сможет оправиться?!

Он так нервничал, что даже Мария, равнодушная к чужой жизни, умершая для всего, что не имело уже смысл, а Карло в этот список входил, заметила: