В течение некоторого времени группа дворянских писателей во главе с Тургеневым еще крепко держалась за «Современник» и составляла основную силу его литературно-художественного отдела. Эта группа с самого начала враждебно отнеслась к появлению Чернышевского в редакции. Его насмешливо именовали «семинаристом», а знаменитую диссертацию об эстетике называли «мертвечиной», имея в виду ее якобы мертвящее влияние на искусство.
Перед «Современником» остро стоял вопрос об укреплении демократической группы журнала, о воспитании писателей нового типа. В это время и появился Добролюбов с первой своей статьей, и понятна была радость Чернышевского, когда он угадал в молодом студенте талантливого критика и своего единомышленника, почувствовал в нем будущую опору в литературной борьбе. Некрасов по возвращении из-за границы (осенью 1857 года) одобрил этот выбор и согласился с предложением Чернышевского привлечь Добролюбова к работе в журнале. Это была очень ответственная и почетная деятельность для, начинающего литератора. Но он уже успел себя превосходно зарекомендовать всей своей предыдущей работой для «Современника», сотрудником которого фактически был уже более года. Принято считать, что Чернышевский удерживал его от участия в журнале, и мы знаем, что он действительно пытался это делать; но мы знаем и другое: на протяжений года; Добролюбов выступил с несколькими серьезными статьями, которые были замечены читателями и даже вызвали полемические отклики в печати.
С осени 1857 года Он начал работать в редакции. Чернышевский, не колеблясь, поручил ему вести важнейший отдел журнала — литературную критику и библиографию. Он сказал при этом: «Пишите о чем хотите, сколько хотите, как сами знаете. Толковать с вами нечего. Достаточно видел, что вы правильно понимаете вещи». Сам Чернышевский занялся теперь исключительно историей, экономическими и научно-философскими вопросами, полностью переложив на Добролюбова осуществление литературной политики журнала. Некрасов с первых же дней стал безгранично доверять новому сотруднику; это видно хотя бы из того, что всего через несколько месяцев он сделался уже одним из членов редакции журнала.
Надо подчеркнуть громадную заслугу Некрасова, который смело привлек к работе таких молодых, начинающих журналистов, какими были Чернышевский и Добролюбов. По справедливым словам Антоновича, «Добролюбов в глазах Литераторов, сверстников и друзей Некрасова был мальчишкой, не имевшим солидной подготовки… Но Некрасов… своим опытным редакторским взглядом увидел в нем драгоценного сотрудника и принял его в состав редакции».
А. Я. Панаева рассказывает, как однажды за обедом у Некрасова Тургенев недовольно сказал:
— Однако «Современник» скоро сделается исключительно семинарским журналом; что ни статья, то семинарист оказывается автором!
— Не все ли равно, кто бы ни написал статью, — раз она дельная, — возразил на это Некрасов, прекрасно понимавший, что в глазах Тургенева понятие «семинарист» было равнозначно понятию «разночинец», то есть демократ.
Соотношение сил в «Современнике» резко изменилось с приходом Добролюбова. Чернышевский и Некрасов получили в его лице мощное подкрепление, что не замедлило сказаться на общем облике журнала. Его революционно-демократическое направление вырисовывалось все более резко. Борьба с либерально-дворянской группой заметно обострялась. «Журнальный триумвират», ставший теперь во главе «Современника», сумел придать ему характер боевого органа передовой мысли, отражающего силу и размах освободительного движения в стране.
Политические позиции «Современника» в конце 50-х годов определялись стремлением к революционным преобразованиям, признанием крестьянства главной революционной силой современного общества. Пропаганда материализма и атеизма, разоблачение идеалистической реакции характеризуют философское направление журнала. Борьба за реалистическую литературу, отражающую нужды и чаяний народа, за выдвижение писателей, находящих смысл своей деятельности в служении народным интересам, становится основой литературной программы «Современника».