- Девушка, почему у вас голос дрожит? - спросил кто-то из компании юношей.
- Простыла, - ответила Феола.
- Это в какой аудитории опасный сквозняк? Там, что ли, двери нет? Кто так яростно рвался на лекцию, что дверь вышиб? - посыпались остроты, парни разговорились. Но тот, в кого Феола была влюблена, молчал. Он безмолвно смотрел, как девушка вертит кашпо. Наверное, думал, что она назначена дежурить и отвечать за состояние цветочных горшков.
Феола погрузила руки в кустик цикламена, чтобы скрыть, как от волнения дрожат пальцы. Она принялась обрывать увядшие листья. Парни ушли, не желая ей мешать. Ровная спина удаляющейся любви навела на Феолу тоску. Руки опустились, и скомканные листья рассыпались по полу.
Собирай их теперь... Хоть бы никто, а главное - он, не заметил неуклюжести Феолы. Но, как бывает, всё произошло наоборот. Он увидел и подошёл. И с таким серьёзным выражением лица, что Феола даже испугалась.
“Всё. Это конец, - подумала Феола. - У него на лице написано разочарование. Теперь он меня не полюбит ни за что! Он решит, что я нерадивая поливальщица. К тому же неряха, разбрасывающая листья. И ещё у меня оттопыривается карман на фартуке. Как будто это не карман, а склад девчачьих побрякушек”.
- Вы искали лейку. Вот она. Я её нашёл. Она с водой, - сказал он и поставил лейку на тумбу. - Хотите, полью цветок?
Феола, забыв от потрясения все слова, кивнула в ответ и уставилась на крепкие руки парня, ловко орудовавшие трёхлитровой лейкой. Брызги сталкивались, листья блестели, а душа Феолы улетала на седьмое небо. Мимо проходившие студентки здоровались с парнем, и до Феолы часто долетало слово “Жик”. Это было его имя.
Короткое, звучное имя, от которого кружилась голова и начинали бегать глазки, умоляя прикрыть их ресницами, чтобы не выдать чувств, которые положено прятать.
Заметив, что Феола замерла и стоит неподвижно, заворожённо глядя на кустик, Жик спросил:
- Цветы любите?
“Люблю! - про себя ответила Феола. - Только тебя. И смотрю я не на цветы, а на твои руки. Как легко они держат тяжёлую лейку, будто пушинку. Как мне не хватает в жизни тебя, мужчина с добрыми и неутомимыми руками”.
- Всё в порядке! - Жик опустил лейку. - Ничего больше не надо?
- У? - непонятно что укнула Феола и отвела глаза, смутившись собственной немногословности.
Жик ушёл. Видимо, решил, что девушка не очень-то ему рада, раз молчит. Но что скажешь, когда губы от напряжения сомкнулись, а щёки буквально трясутся, как ушки у пугливого зайчонка? Никогда Феола ничего подобного не испытывала. И было трудно объяснить, почему сейчас она буквально придавлена собственным смущением.
Феола оказалась не готова принять исполнение своей мечты. Ей захотелось превратиться в мышонка, чтобы зарыться под цикламен. И спрятаться. От кого? От лучшего парня академии, своей симпатии к которому она стыдится.
Стыдится из-за того, что симпатия не взаимная, а однобокая и потому ввергающая в печаль. Видно, не судьба идти по жизни с Жиком. Мозг это твердит. Но сердце трепещет, словно что его дёргает. Словно кто бросил его в реку любви, и оно прыгает по поверхности воды, как камушек, боясь ухнуть в бездну.
Да, сердце беспокоится, что его пылкость останется невостребованной, что поглотит её пучина забвения. Вот и пускает оно вокруг себя волны отчаяния, будто последние сигналы, вопящие: “ Увидь меня, пойми, спаси!”
Бесполезно. Сердце, брошенное в любовь, может дождаться чего угодно, но не ответной волны прибоя, способной вернуть его на берег.
Однако, похоже, прибой надежды не прочь льнуть к ногам Феолы. Жик вернулся. Что произошло? Какие мистические категории вмешались?
- Я принёс салфетку, чтобы помочь вам собрать листья с пола, - сказал Жик и наклонился намочить салфетку водой из лейки. - Оп! Всё готово. Чистота! А что вы неподвижно стоите? Испугались, что намусорили? Наказания боитесь? Не беспокойтесь. У нас ректор хороший, ругать не станет.