- Я действовала тайно, так как не хотела тебя расстраивать. И Эрта не могла оставлять в неведении. Он ведь признался мне в любви.
- Не надо было ехать сюда. Если бы кто-то тебя любил, он бы тебя сам нашёл.
- Я не хотела, чтобы зам-шеф меня искал. Я боялась доставлять ему страдания.
- Любя меня, ты любила кого-то ещё?
- Нет. Не любила. Просто жалела. Прости.
- Ну, как получилось, так получилось. Ты попрощалась, попросила прощения. Я принимаю и то, и другое. Прощаю и прощай! Я не хочу делить твою любовь с кем-то ещё. Даже с вымышленным и несуществующим Эртом.
- Жик, ты не понял! Я не любила Эрта. Я любила только тебя.
- Над этой головоломкой надо поразмыслить на досуге. Ты столько мне сегодня выдала перлов, что сразу не понять, на что намекала.
- Я не тебе говорила. Эрту.
- Даже если ему. Я должен уйти, чтобы привести мысли в порядок и понять, какую роль в твоей жизни играл этот Эрт.
- Не уходи! - Феола обняла Жика. - Я не отпущу тебя. Если уйдёшь, то не вернёшься. Выслушай меня ещё раз. Ты поймёшь.
- К чему устраивать сцены? Здесь не театр.
Феола схватила Жика за рукав, не позволяя расставанию совершиться так несправедливо. Влюблённой душе было всё равно, на что похожи её порывы - на театр или на сказания, что пели кифареды на юге да калики перехожие на севере. Все эпохи слились в одну - в ту, которая досталось Феоле. Всё время сошлось в одной точке - здесь, где решается судьба любви. Всё казалось незначительным, кроме этого дня, солнечного и холодного одновременно, высветившего каждую деталь промчавшихся лет обучения. Ничто не существовало кроме этого парня - безотказного и нежного, но решившего уйти.
Природа была за Феолу: облака беззаботно бултыхались в солнечных лучах, снежок одобрительно скрипел, словно подбадривая. Чудилось, что каждая пригоршня воздуха извещала о том, что негоже позволять счастью исчезать. И Феола, протягивая руки к Жику, хваталась за воздух, набирала его горстями, прогоршнями и охапками, стараясь вместе с ним зачерпнуть остатки любви Жика.
Кроны сосен подзадоривали её, раскинув зелёные лапы по небосводу. Они шумели: “Смотри, девонька, как мы цепляемся за небо. Оттого и не валимся, хотя имеем тонкие стволы. И ты держись за Жика, как мы за лазурь. Не отпускай и не упадёшь”.
- Я не сообщила тебе о разговоре с зам-шефом, так как не хотела расстраивать. - Феола перехватила рукав Жика повыше. Букет роз, колыхнувшись, кольнул лицо Жика. - Предполагала, что рассердишься. Но не могла не приехать в Город Поваров. Нельзя оставлять человека в тоске. Нас же учат быть добрыми. По доброте душевной я наведалась сюда, чтобы уберечь поварёнка от беды.
- Что за беда у повара? - Жик отодвинул букет от щеки. - Нет никого, кто бы его пожалел? Ты одна, что ли? У него, кроме тебя, никого нет?
- Ничего о нём не знала и не хотела знать. Моим долгом было объяснить сложившуюся ситуацию, - Феола плюхнулась на снег и, обхватив ноги Жика, запричитала: - Всё делала ради нашей с тобой большой любви. Боялась тебя потерять. Не уходи. Пожалуйста, прошу, давай уедем отсюда вместе. Не покидай меня, Жик. Не оставляй без своего голоса и улыбки. Не бросай в пропасть беспросветного горя.
- Зачем на колени бухнулась? Не ожидал от тебя такого.
- Ноги подкосились.
- Вставай. Я не деспот. - Жик поднял Феолу и, запрокинув голову, издалека взглянул в её заплаканные глаза. - Я должен взять паузу, чтобы осмыслить услышанное.
С этими словами он развернулся и размашисто пошёл прочь. Резкий уход не вписывался ни в надежды Феолы, ни в логику доброты, ни в искрящийся морозными искрами день.
Феола отступила назад, словно рассчитывала попасть в прошлое, где было легко и просто с Жиком. Но прошлое не вернулось. И тогда она побежала вслед за удаляющимся возлюбленным.
Жик оглянулся. Посмотрел несколько секунд на девушку с букетом и снова продолжил путь в неведомые области, где всё расставлено по полочкам и сердца не разбиваются от того, что кто-то хлопнет дверью.
Феола прислонилась лбом к сосне и долго впитывала в себя её прохладу. Не могла успокоиться от потрясения. Страшно было осознавать себя виновницей разрыва. И ещё более жутко - представить себя в образе эдакой искусительницы, упивающейся восторгом двух мужчин.