Подойдя к зеркалу, Феола нахлобучила на голову изготовленную шляпу, расправила на ней вуаль и разместила один уголёк на самом кончике конуса волшебного головного убора. Результат превзошёл ожидания.
Уголёк заблестел, выбросив вверх сноп огненных лучей. Лучи разбились на сотни мелких искр и начали опадать. Застревая в кружевных ячейках длинной вуали, они постепенно гасли и охлаждались. Второй уголёк повёл себя точно так же. Он ничем не отличился от первого. Третий, четвёртый - результат одинаковый. Постепенно вуаль стала превращаться в мерцающий кусочек неба.
Когда Феола проинспектировала несколько угольков одновременно, то закономерность не нарушилась. Огоньки примостились на кончике шляпы рядком и дружно выплеснули в потолок фонтаны света. Что притягивало угольки к шляпе, трудно было понять. Но создавалось впечатление, что небо само посылало импульсы туда, куда нужно - на острый конус волшебной шляпки, на остриё противостояния добра и зла.
В результате вуаль засверкала как январский снег. Ах, снег, снег... Как похожи твои снежинки на цветы. Словно всё в природе подчинено правилу луча - светить, согревать, украшать, помогать. И потому не удивительно, что амазонка выбрала для битвы январь. Вроде бы холодное время года опасно для здоровья. Но в зиме столько магии, что на десять летних периодов хватит.
Необъяснимо волшебство лучей снежинок. Звёзды будто стремятся к этим изобретениям зимы, похожим на них как на сестричек. И вот, когда сливаются воедино свет небесный и свет земной, то в центре как бы закручивается спираль, начинает зарождаться галактика счастья. Худо придётся вставшему поперёк её воли. А несущему радость - проход открыт. Звёзды любят радость, потому что сами ею являются.
Феола положила шляпку на видное место, чтобы не забыть прихватить с собой. Осмотрелась. Что ещё взять? Для волшебства ничего сверхневероятного не нужно. Магия в душе.
Платье перекинула через спинку кровати. Убрала со стола нитки и ножницы. Через минуту комната опустеет совсем, последняя студентка покинет её. Ах, зима, зима.... Непредсказуемы твои затеи.
Схватив рюкзачок, благо он был полон припасов, так как не разбирался с прошлого раза, Феола направилась к Жику. Тот выбежал навстречу с лютней, чтобы продемонстрировать, какую песню придумал для свадьбы. И спел. И даже не взгрустнул, когда Феола огорошила его новостью о том, что на платье невесты не будет столь обожаемых им фиалок.
Выслушал рассказ о перстеньково-рубиновом сигнале, переданном амазонкой, и иронично заметил:
- Хорошо, что я накануне навёл порядок у стены ВУКПА и ликвидировал гору вещей под отверстием. Можно спокойно отправляться в новые дали.
- Ты тоже, что ли, со мной пойдёшь? - Феола сконфузилась, потому что не хотела считать себя провоцирующей кого-либо на опасные шаги. Но скрыть свой поход не имела права.
- Как же без меня? Я усердный носильщик всяких громоздких предметов: к примеру, тюфяков, медных листов, рюкзаков, досок, лестниц и прочих неподъёмных для женских рук предметов.
- А у нас с амазонкой нет никаких тяжёлых вещей.
- Сейчас нет. Но после битвы будут.
- Это как?
- Как? Хм... Не знаю, как, но вы сделаете кучу поверженных врагов. И кто будет растаскивать развалившихся злодеев? Ты?
- Фу!
- То-то и оно... Так что сбегай в общежитие и возьми портфель. Я туда лютню положу. Буду наигрыши задорной пляски репетировать. Когда одолеем невзгоды, плясать будем?
- Наверное. Но портфель занят. В нём другое лежит. Мои ценности.
- Ну и что? Я свои тоже туда втисну. Это же наш общий портфель.
- Да. Один на двоих.
- И не только он. У нас с тобой всё одно на двоих. Отныне и навсегда.
Снарядившись в поход, Жик и Феола вызвали пролётку, прибыли к холму, где грустила амазонка, облачились в удобную для сражения одежду (амазонка накинула золотую кольчужку с подпушкой, Феола - синюю шляпку с вуалью, Жик - поварской колпачок, чтобы никто не узнал впоследствии того, про которого скоро скажут, что он разметал тут некоторых).