И тогда Феола будет вынуждена рассказать амазонке об изображениях локационного шара, ведь принцесса заслуживает того, чтобы с нею быть откровенной. Но скоропалительные признания, не подвергнутые перепроверке, не принесут пользы. Сначала нужно переговорить с Эртом, чтобы убедиться, что недостающая часть оформления короны действительно у него, и шар ничего не напутал.
Примерно о том же думала и амазонка. Она, покинув секретариат, вышла на улицу и присела на ступеньки административного корпуса. Несколько минут подождала, пока Феола сдаст Анкету Настроек Харизмы.
Когда Феола, сжимая в руках Свидетельство доброты и Сертификат победителя пробежала мимо неё в парк, амазонка последовала за нею.
Амазонка старалась идти неслышно. Сандалии со шнуровкой до колена позволяли добиться этого, они легко ступали по снегу. Но колчан не дал остаться амазонке незамеченной. Он, раскачиваясь при ходьбе, глухо постукивал по кожаной юбке.
Да и вообще шума от поступи амазонки было много. Она шла быстро, и в такт её шагам позвякивали бронзовые наконечники для дротиков. Они лежали в вещевом мешке, который раскачивался за плечами.
Мешок был расшит золотыми блёстками, по форме напоминающими полусферы. Они нестерпимо сверкали в лучах морозного утра. Солнце посылало прямой свет на убранство амазонки и заставляло всех прохожих жмуриться от слепящего сияния её золотых украшений.
Бусы из чистого золота отбрасывали желтоватый отблеск на кайме светло-оранжевой накидки, отчего та казалась тучей, попавшей в область ветреного заката.
А ветерок был. Он, порождённый стремительным движением амазонки, теребил одежду. И та, колыхаясь, погромыхивала прикреплёнными к её поясу железными ножами, серебряным сосудом и круглым бронзовым зеркалом.
Разгорающийся день изо всех сил старался играть с древним женским одеянием, будто видел перед собой музыкальный инструмент с сотнями кнопок, при ударе о которые можно извлекать десятки аккордов.
Одежда амазонки и вправду походила на кнопочный инструмент. В ней превалировали дугообразные формы. Мнго было кругов: серьги в виде колец с прикреплёнными к ним изображениями дикой кошки; перстни с шарообразными вставками; туника, расшитая золотыми чешуйками; звенья цепочек, свисавшие с калафа - головного убора, часто использовавшегося в качестве защитного шлема.
Феола называла калаф “короной”, потому что он был сделан из драгоценного металла и расписан сложным орнаментом. Не поддавалось объяснению упорство, с которым амазонка продолжала носить калаф даже в морозы. Ведь металл промерзает насквозь. Так недолго и темечко застудить.
Конечно, зимой амазонка поддевала под свой золотой панцирь меховые утеплители. Но всё-таки ради удобства можно было отказаться от золотых украшений. Или удобство как раз в них?
Да какое удобство! Грохота от них сколько! Феола, услышав за своей спиной позвякивание металла, оглянулась. И тут же отпрянула, увидев амазонку, размахивающую железным крюком, изогнутым в виде птицы. Казалось, чёрный лебедь метался в руках грозной женщины-воительницы.
Амазонка спрятала крюк за спину. Но Феоле всё равно чудилось, что тот недовольно шипит: его длинный “нос” зловеще выглядывал из-за колчана.
Несколько секунд Феола и принцесса сверлили друг друга глазами. Феола силилась угадать, что надо амазонке. А амазонка изучала, насколько девушка ершиста.
Наконец разговор начался. Не умея ходить вокруг да около, амазонка взяла с места в карьер:
- Ну что, выпускница? - без приветствий начала она. - Я поймала твой взгляд в секретариате. Ты, похоже, заметила, что я не уберегла подвеску. Похвальная зоркость. Но и я не лыком шита. У меня потомтсвенная осторожность. Не находила ли ты моего украшения?
- В Волшебном Учебном Комплексе Пятнадцати Алмазов его нет.
- Естественно. Тут каменные полы. Золото бы упало с грохотом. Я бы услышала. Нет. Оно далеко. Я его обронила во что-то мягкое, поэтому и не заметила. Может, в хвою? Так не хочется ехать в ту даль рыться в ладье... Правильно ли я угадала место пропажи?
- Наверное. Я могу съездить туда. Мне надо повидаться с Эртом. Разреши воспользоваться единорогом.
- Разрешу, но за услугу. Отдай мне узамбарскую фиалку. Отец-король мечтает об этом цветке. Я поехала сюда за нею. А по дороге единорог увязался. Заблудился он, что ли? Не бросать же его. Вот ради него пришлось тут остаться и корчить из себя слушательницу подготовительного отделения. Единорог всё время возвращается к этому учебному комплексу, больше никуда идти не хочет. Чует, что ли, свой табун?