Конечно, трудно предположить, какими качествами должен обладать посетитель области вечности, чтобы не сесть в лужу. Но одно бесспорно: даже на кромке древних миров надо держать себя в рамках. И принцип доброты - лучший ограничитель для намерений. Он не подведёт, потому что не может кому-то не понравиться. Всякое существо ждёт сочувствия и ценит, когда к его запросам относятся с пониманием.
Много мыслей промчалось в голове Феолы, пока девушка смотрела, как, исполненный достоинства и открытости, Жик размашисто преодолевал зал. Даже в его походке было что-то располагающее. Непринуждённая и невесомая, она выдавала в нём человека уверенного и полного бодрости. С таким нигде не пропадёшь.
Рубиновые Миры, безусловно, будут покорены обаянием этого молодого человека. Наверняка, они ждут его, раз позволили проникнуть в свои тайны. А посему зачем откладывать их посещение? Нужно немедленно приступить к составлению плана проникновения в чертоги вечности. Такой шанс выпадает редко!
Не одна Феола думала о Рубиновых Мирах. Те же самые мысли в то же самое время раззадоривали и сторожа Дядю Мигуля. Манящее сверкание пятнадцати алмазов полностью завладело его сознанием. Он с головой погрузился в проблему поиска дороги, ведущей к сказочным рубинам. Для себя он называл тот мир Рубиново-Вечным, чтобы не путать с прилавком ювелирного магазина.
И вот будоражущее слово “Вечные” заставило Мигуля во время ночного обхода вверенного ему помещения ВУКПА подойти к учебным стендам. Те были размещены на стенах всех коридоров академии и содержали обучающую информацию. В основном они касались рекомендаций по быстрому освоению сложных дисциплин. Сейчас, во время каникул, Дядя Мигуль мог в спокойной обстановке ознакомиться с ними.
Университет был пуст и молчалив. Вся горластая братия студентов проводила время в других корпусах, отдыхая от занятий. А Дядя Мигуль продолжал работать и сторожить. Он ежедневно приходил в учебный корпус ВУКПА, проверял замки на окнах, внимательно осматривал прилегающий к университету парк. Мало ли какому шутнику захочется испытать свою ловкость да проникнуть в корпус. Дядя Мигуль тук как тут. Его не проведёшь! Он давно усвоил: от волшебников можно ожидать чего угодно - сквозь стены просочатся, затейники.
Кстати, о стенах. Их толщина не давала сторожу покоя. Всё время ему казалось, что каменная кладка учебного корпуса чрезмерно массивна. Ну, наружная - это понятно, для устойчивости. А вот внутренняя потрясала по-настоящему. Создавалось впечатление, что это не стены, а хранилища чего-то важного. А иначе зачем понадобилось древним строителям использовать лишний камень? Да и труд-то какой затрачен... Вряд ли напрасно.
Дядя Мигуль не раз говорил о своих соображениях руководству. Но профессора отвечали коротко: “Большая толщина стен обеспечивает шумоизоляцию. Можно читать лекции в тишине. Звуки из прилегающих помещений не проникают. Соседние зоны надёжно изолированы”.
Не поспоришь. Всё верно для нынешнего века. Однако представить, что в незапамятные времена учащиеся были такими же шумными и на всю мощь включали динамики в актовом зале, затрудняя прилегающей аудитории корпеть над диктантом, сложно. Динамиков не было. И учащихся насчитывалось гораздо меньше.
А раз представить сложно, то и нечего ломать голову. Сторож перестал об этом думать. Даже хорошо, что стены широченные. От воров - самое то. Конечно, запредельная толщина внутренних перегородок значительно увеличивала общую площадь университета. Из-за этого обход получался долгим и муторным. Зато можно было не опасаться никакой беды. За прочными стенами чувствуешь себя комфортно. Можно забыться и мысленно погрузиться во что-нибудь загадочное. Например, в содержание стендов.
Дядю Мигуля заинтересовали заголовки, посвящённые бессмертию. Фанерные щиты, прикреплённые к стенам шурупами, были заклеены альбомными страницами с рукописным текстом. Размещённые на них статьи гипнотизировали громкими заголовками.
“Человек изначально бессмертен. Доказательства.” - гласил один стенд. “Правила поддержки вечной жизни” - заявлял второй. “Причина потери бессмертия” - намекал третий. “Чему подчиняется функция бессмертия: сознанию или инстинкту?” - вопрошал четвёртый.