Он был величиной с купол зонта. Возможно, склеен из нескольких кристаллов. Алмаз сверкал, как призма, а сквозь него просвечивала подтиснутая под донышко дерюжка.
На дерюжке были изображены точно такие же цветы, какие растут в Рубиновых Мирах. Розовогривый положил свой букетик на алмаз и выжидательно взглянул на двух сопровождавших. Но ни амазонка, ни Феола ничего не могли объяснить. Они не знали, куда двигаться дальше.
Феола посмотрела вокруг. Парк располагался не около леса. Так что невозможно было предположить, что летне-зимний массив Рубиновых Миров имел выход на аллею ВУКПА. Да и единорог никуда не шёл. Стоял на месте и разглядывал алмаз. Не под землю же конь собрался.
- Придётся по студенческой привычке провести эксперимент, - предложила Феола. - Я проникну в сказочные миры вчерашним способом и оттуда подам вам знак. Идите на звук. Если звук приведёт к лесу, значит, моя догадка верна. Вы минуете зимний лес, попадёте в летний - а там ждёт вас луг с любимыми цветами единорога.
- Возьми “фламинго”. Он пригодится для чего-нибудь, - амазонка была какой-то грустной. Видимо, не хотела стоять на аллее одна без Феолы. Но идти с нею тоже не могла, боясь оставить единорога без присмотра.
Феола же утверждала, что та дырка, в которую протиснулась она, единорогу маловата. Ну понятно, что доступ на проникновение в волшебные миры разрешён лишь принцессам. То, что Феола принцесса, не вызывало сомнений: единорог к ней относился, как к амазонке - катал, ласкался, по-свойски шуровал в карманах, ждал содействия.
От кого волшебный конь может ждать содействия, если он сам будет посильнее кого бы то ни было в этой эре? Кто здесь древнее его? Тот, кто имеет доступ к тайнам звёзд, то есть, отпрыск королевских фамилий. Первых властителей назначали звёздные эры. Теперь всё это забылось. Но тип нервной системы и стиль мышления остались у потомков.
Бездонный взгляд, неповторимый голос, воздушная походка, тысячелетняя выдержка и вековой оптимизм присущи королевским детям. Кое-кто из них любит наряжаться, например, сама амазонка. Но у неё, в отличие от простых модниц, на это есть веские причины. Справляться с ними ей суждено в одиночку. Так надо.
Амазонка печально смотрела вслед удаляющейся Феоле. Эта невеста Жика неподдельная принцесса: тоже любит наводить красоту - в спектакле такой себе заделала театральный костюм, что любая нимфа бы его купила за пещеру золота. Да и ногами Феола сейчас перебирает как-то необычно, словно ей от предков досталась привычка пользоваться во время полёта амброзиальными сандалиями. Сандалий больше нет, а навык полёта остался, его не сотрёшь.
Феола бежала к ВУКПА что есть мочи в надежде, что дыра еще не заделана, а декан из административного корпуса не увидит, как она будет открывать дверь соседнего здания.
Войти при помощи студенческого шифра не составило труда. Это была первая удача. А вторая - дыра зияла на прежнем месте. Ну, а поскольку подобное притягивается подобным, следовало ожидать, что за двумя удачами придёт и третья. И она пришла! “Фламинго” поднял Феолу к потолку, а затем среагировал на слово “сад” и пролетел над нитями серебристо-золотого челнока сквозь проём ещё не забитой досками двери. Остановился он у длинного стола на лугу.
За столом на этот раз никто не сидел. Феола миновала разнотравье, полное пчёл, и направило “фламиного” к кузнице.
Там тоже никого не застала. Зато увидела много листов-заготовок. Среди них были даже вогнутые медные изделия. Они при ударе звучали зычно, гораздо громче плоских пластин. Взяв один вогнутый лист, Феола подобрала к нему деревянную дощечку потолще, чтобы её можно было использовать в качестве колотушки, и направилась к реке.
Перейдя знакомый мостик, очутилась в лесу. Здесь благоухало лето: краснели тюльпаны, желтели одуванчики и масленистый запах берёзовой опушки разливался, не ведая границ.
Теперь надо было миновать летний район лесополосы и выйти туда, где будет властвовать холодный фронт воздуха. Если это место удастся обнаружить, то можно будет считать, что удобный вход в Рубиновые Миры найден.
Бродить по лесу приятно. Вот только воспоминания лес навевает невесёлые. Вспоминается Эрт, его признание в любви и собственное молчание. Чувствуешь себя потерянной оттого, что никак не можешь сориентироваться в неопределённости. Не можешь честно сказать юноше, что влюблена в другого.