Чтобы не отставать от наступающих частей, Листер приказал начальнику штаба подготовить наблюдательный пункт на высоте в стыке 70-й и 1-й ударных бригад. Со старого НП было невозможно наблюдать за правым флангом дивизии на участке 1-й ударной бригады и бригады генерала Лукача.
Советник Петрович, внимательно следивший за боем, обратил внимание, что на участке 70-й бригады пехота стоит на месте, несмотря на то что итальянская пехота в беспорядке отступает, а командир 1-й ударной бригады, видя пассивность своего левого соседа, тоже выжидает.
— Товарищ Павлито, — приказал мне Петрович, — немедленно отправляйтесь в штаб первой ударной бригады и помогите им. Сейчас многое зависит от активных, смелых и решительных действий этой бригады. Главное, чтобы бригада в тесном взаимодействии с танками и при поддержке артиллерии смелым ударом захватила дорогу, соединяющую Бриуэгу и Французское шоссе, и тем самым отрезала путь отхода итальянским войскам на север. Надеюсь, что с задачей вы успешно справитесь.
В 1-й ударной бригаде мне до этого не приходилось бывать. Добраться туда оказалось не так-то легко. Почти весь путь пришлось преодолеть ползком, под непрерывным огнем врага. Я передал разговор с Петровичем Листеру, взял бойца, и вместе с Марио мы двинулись по дороге из Торихи на Бриуэгу. Примерно в четырех-пяти километрах от района действия бригады наш «форд» попал под обстрел итальянской артиллерии. Но нам некогда было пережидать, пока прекратится обстрел. Шофер Пако увеличил скорость, и мы удачно проскочили опасный район. Я посмотрел на спидометр, стрелка моталась около цифры «110». Для плохой дороги это было чересчур. Внезапно машина стала уменьшать скорость, а потом совсем остановилась.
— В чем дело? — крикнул я.
Пако спокойно ответил:
— Сам не знаю, Павлито, что случилось.
Мы быстро выскочили из машины, осмотрели ее и увидели, что небольшим осколком пробит бензиновый бак. Пако остался возле «форда», а мы втроем пошли дальше пешком. Через час, уставшие и измученные, добрались наконец до штаба 1-й ударной бригады.
Вошли в полуразрушенный домик. В одной из комнат на низком стуле возле камина сидел командир бригады. Я рассказал ему о боевых действиях 12-й и 11-й интернациональных бригад на левом фланге дивизии, севернее Трихуэке. Он покачал головой.
— А вот у меня, камарада, дела идут не совсем хорошо. Очень уж соседи мои плохо действуют. Вот, к примеру, сосед слева: на его участке итальянцы под действием наших танков отошли, а пехота семидесятой бригады бездействует. В результате, когда мои бойцы поднимаются в атаку, они попадают слева под пулеметный огонь. Разве так можно воевать? Листер, вместо того чтобы танковые роты передать в мою бригаду, подчинил их генералу Лукачу…
В общем, он высказал много обид и недовольство в адрес своих соседей и Листера. Мне не хотелось его раздражать, ибо это подлило бы только масла в огонь, а дело вряд ли сдвинулось с места. Мне же нужно было уговорить его как можно быстрее бросить бригаду в наступление.
— Ну, хорошо, — говорю ему. — Все это, может быть, и правильно: соседи плохо дерутся, но ведь ваши храбрые солдаты и офицеры уже не раз громили их и сейчас хотят сражаться так, чтобы неповадно было свинье совать нос в чужой огород.
— Моя бригада все эти дни хорошо воевала. Но народ сильно устал. Вот отдохнут немного, покушают, приведут себя в порядок, получат боеприпасы, и к вечеру мы организуем наступление.
— Но ведь до темноты осталось три часа: итальянцы воспользуются этим, свободно оторвутся и отойдут без всяких потерь к себе в тыл. Разве это можно будет простить? Несмотря на то что пехота семидесятой бригады не продвигается, нам надо обязательно наступать, а за нами пойдет и пехота семидесятой бригады. Только бы успеть перехватить последний путь отхода итальянцев. Когда ваша бригада начнет наступать с фланга и зайдет в тыл к итальянцам, тогда двенадцатой интербригаде легче будет действовать по захвату Бриуэги с фронта.
После недолгого раздумья командир бригады вызвал своего начальника штаба и приказал готовить батальоны первого эшелона, чтобы начать наступление через полтора часа. Основные силы решено было сосредоточить на левом фланге.
В назначенный срок командиры батальонов первого эшелона и танкисты доложили о готовности к наступлению.
— Ну вот, — потирал руки комбриг, — все готово. Сейчас произведем десятиминутный артналет и начнем атаку.