Его импресарио, дородного дядечку, лысого, как Ленин, но безбородого, как Ленин в Разливе, поселили классом ниже, в комнате для горничной, которую ранее занимала хозяйка. Тут ночевал и Денис. Теперь паре ничего не оставалось делать, кроме как обживать подвал. Они надеялись, что все это незваное сообщество обременит их ненадолго.
Часы на фронтоне отсчитывали полночь. Тьма, словно спрут, обвивала город, стучала в закрытые ставни и просачивалась в щели… По всему периметру здания обосновались посты. Наемники и боевики из корпуса «Правого сектора» окружили мотель в два кордона. Новый символ милитаризации страны бронированный мини-БТР КрАЗ «Кугуар» с пулеметом на башне прикрывал вход.
Поздний ужин накрыли. В гости с визитом прибыл городской голова с супругой. Постояльцы, кто не хотел скучать в номере, спустились вниз. Мистер Уайт попросил накрыть ему прямо за игровым столом, его ординарец завязал слюнявчик на его шее, и американец зачавкал. Марта обслуживала гостей, ее попросили разлить вино. Уайт самостоятельно, без тостов осушил бокал, внимательно смерив владелицу отельчика недвусмысленным взглядом, незаметно подмигнув присевшему у бара Дмитро.
— Если мы не влюбим в себя этот народ, мы купим его элиту. Если элита не продастся, мы ее перебьем! — размышлял вслух Урбан, когда все «картежники» были в сборе.
За покерным столом уместились по часовой стрелке Уайт, Урбан, Ярый, городской голова, Вольдемар и его импресарио.
Решили играть в омаху. Минимальный вход — пять тысяч долларов с возможностью увеличивать дроп до бесконечности в паузах перед раздачей. Баттон дилера «из любви к искусству» поставили на бокс Вольдемара, он и его импресарио играли за деньги Урбана, в счет гонорара за будущие выступления. Градоначальник играл на свои. Глеб крутился в качестве мани-ранера, обменивающего кэш на чипы. Подносил фишки своего закрытого не так давно подпольного казино. Не зря он их припрятал перед обыском. Вот и пригодились. Со стэками играть удобнее, чем с наличными. А деньги — в сейф, он тут имелся.
— Все будет в целости и сохранности, — расшаркивался Глеб, втираясь в доверие.
Денис не вмешивался. Так себя вести посоветовала Марта, опасающаяся за мужа.
— Ну вот, старая власть казино закрыла, а новая открыла, — сказал он Марте шепотом.
— Молчи, любимый. Даст бог, они здесь не задержатся. Пронесет. Не конфликтуй. Смотри на все это отстраненно. Словно это не с нами происходит, — посоветовала жена.
На инструктаж перед каким-то грандиозным обменом прибыл комбат территориального батальона с кличкой Гроб, который корчил из себя героя перед господином Урбаном. Визитер доложил о том, что его люди задержали двух местных нуворишей, работавших в тандеме прокурора и бандита, и что, по заявлению сознательных граждан, эти двое причастны к государственной измене, а возможно, обеспечивали «оккупантов» крышей и подогревали продовольствием. На всякий случай Гроб напомнил, что ему обещали депутатский мандат. Господин Урбан хладнокровно ответил:
— Этих предателей тащите сюда. Сейчас они нам все свои заначки в покер проиграют. А если не проиграют, то им же хуже. Яму выройте возле этой богадельни. Прямо в огороде. И покажите им перед тем, как заведете сюда. Для острастки, перебарщивать не надо! Хотя… Военное время. Да, и насчет вас… Так еще не вечер, ближайшие дни изменят многое. Вы нам сейчас нужны тут. Здесь самый важный участок. Намечается серьезный шухер, как говорят в освобожденной нами Одессе. Будем скоро наступать. Ударим и выбьем русских. Рассечем Донецк и Луганск. Лишим их взаимодействия и уничтожим поодиночке эти разрозненные банды. Ну а пока вы наш главный парламентер.
— Ну, это-то ясно, — угрюмо кивнул полевой командир, в глазах которого не было и намека на хоть какую-нибудь осведомленность о его собственной участи, о том, что ему и его недавно набранным и не обстрелянным бойцам отведена роль пушечного мяса, наживки на крючок, что их запланировано просто-напросто подставить.