— Это признаю. Благодарю. Тебе повезло, кстати, причем трижды — во-первых, я не сдаю корешей, во-вторых, мне вернули мой телефон, и третье — у него не села батарейка! Наверное, им кто-то пользовался, пока я сидел, а в благодарность мне его подзарядили.
— Чувство юмора на месте. Значит, все в порядке. Сейчас все расскажешь не по телефону! Я у ворот «кичмана».
— Ты здесь? Как здесь? Ты встречаешь? А, это твой алчный поганец-адвокат поведал, что я сегодня выхожу? За те деньги, что ты ему заплатил, я б лучше весь срок отмотал, что мне шили. Пройдоха. Он должен был избавить меня и от твоей навязчивой опеки!!! Ты ж точно меня в ад решил послать. Так ведь?
— Давай тет-а-тет… Не по телефону…
Из ворот СИЗО в этот день вышло трое, но только одного встречали на лимузине. Профессор покера по кличке Малевич не имел ничего общего с черным супрематистским квадратом однофамильца, предпочитая простейшей геометрии прикладную математику, особенно систему Мартингейла. При этом он прекрасно знал ее уязвимость. Поэтому всегда играл в кредит, предпочитая неограниченный, и требовал не лимитировать ставки. Малевич сам не рисовал, но во времена расцвета гэмблинга мог нарисоваться в каком-нибудь игорном доме со слабой службой безопасности и применить свои знания за столом с самыми крупными ставками, играя по методу Даламбера. Он мог «хлопнуть» казино. И унести деньги. Ведь в друзьях у него был сам Партизан. Авторитетнейший смотрящий по всей округе. Именно он встречал его у ворот на пропахшем нафталином лимузине.
— Трава позеленела, а ты все на зимних шинах, Партизан.
— Ничего, до Одессы мягче будет ехать. Погуляешь в Аркадии, на Дерибасовской. Завтра игра.
— Так вот зачем я тебе понадобился.
— Ты легенда покера, хоть и криминальная. Гарантирую, публика будет правильная. Тебя все помнят по турнирам. Ты звезда. Иначе я бы вряд ли втюхал тебя тревожным фраерам. Словно импресарио. Они согласились даже на заведомый проигрыш, лишь бы глянуть, как ты их обчистишь. Будет обыск. Разденут до трусов. Ничего не спрятать. Так что придумаем что-нибудь поумнее.
— Если я один раз оказался на обложке узкосегментного издания про казино, это не значит, что это кто-то запомнил.
— Еще как запомнил. Твое погоняло можно прогуглить, и поисковик выдаст твою физиономию. Я же говорю, ты — идол! Поэтому они клюнули. Готовы заплатить, но столько, сколько не жалко. Не больше. В этом-то и основная проблема. Мне надо одного из них обчистить до нитки. Шпилевой. Мешки под глазами. Не встает из-за стола сутками, если не считать перерывов на уборную. Ты же будешь играть без туалета. Так что не пей воду перед и во время игры. Это будет главным алиби, что ты чист как стекло. Он должен переписать все свое имущество на мою дочурку. Пока ты сидел, она стала калекой.
— Слышал. Соболезную твоей беде. За наши грехи страдают наши близкие. Нас Бог не наказывает, потому что нам себя не жалко. Но как ты заставишь его, страховщика, кажется, отписать нам все свое добро. Я не гипнотизер, даже не шулер, я просто грамотно считаю. Тут работа для налетчиков, а не для меня. У тебя ведь целая команда.
— Принесет.
— Ты это серьезно? Придумал? Я вот не умею придумывать, умею только считать. Концентрироваться на действительно важных вещах. Как аутист. Они ведь все время обнимаются и могут часами считать! Это талант, а их записывают в дебилы. И меня моя мама все время называла дебилом, а я не обижался на нее, просто считал, сколько раз в день она это делала. То есть ты назначил «рыбой» папашу того мажора?!
— Да нет, тебя! — засмеялись оба.
— Триста шестьдесят, — Малевич произнес число.
— Что триста шестьдесят? — не понял Партизан.
— Максимальное количество раз в день моя мама называла меня дебилом, не считая таковым. А ты не обозвал меня так ни разу, но я почему-то чувствую, что ты обо мне не совсем лицеприятно думаешь. Я, по-твоему, даун? То есть меня приглашают на игру, как профи, а я притворяюсь лохом? Если через час после начала игры ты не понял, кто тут фиш, значит рыбка — это ты!!! — вспомнил поговорку вслух действительно не утративший чувства юмора Малевич. — Каковы входные?
— Пятьсот тысяч долларов.
— Ого! То есть ты меня кредитуешь, чтоб я все проиграл. А как же мы собираемся их развести?
— Они слишком уверены в себе, эти фраера. Разрешают друг дружке играть в кредит. Деньги засвечивают только в компьютерах, в ноутбуках. Все приходят с карточками. С банковскими. У всех открыты счета в одном банке. Переводы без процентов. Тебе одному разрешено быть с наликом. Как звезде.