— Хочешь мы ее сожжем?
Она ответила:
— Нет, машина не виновата, виноват этот дебил.
Делать было нечего, мажору сломали ногу, которой он хорошо давил на газ, но плохо на тормоз, и отпустили, а машина перекочевала в гараж Партизана…
Читателю, безусловно, интересно, где же были все это время настоящие деньги. Ответ проще, чем можно было предположить. Никогда не доверяйте охране. Особенно из бывших ментов. Партизан подкупил этих ребят за неделю до той игры. Его вендетта состоялась. Надо отдать должное авторитету. На случай неудачи плана был предусмотрен и план Б, без нотариуса. Но тоже с оружием. Партизан мог быть и каталой, и разбойником. План Б всегда жестче. Сейчас, в дрянном отеле, оцепленном зомбированными головорезами, он вряд ли бы сработал. Здесь задача была иной — сохранить жизнь, а не деньги. Так что главным планом снова являлась импровизация.
Глава 17
Экс-тандем
Заблаговременно эвакуировав самое дорогое — женушку и большую часть сбережений — в свежеприобретенную квартиру в Москве, прокурор кусал ногти, что не проявил достаточной дальновидности и не разглядел в беспорядках назревающую гражданскую войну. Не ожидал, что так быстро все закрутится. Что так необратимо все изменится. Многие коллеги оказались более прозорливыми. От этого было вдвойне гнусно. Ведь когда злорадство разливалось негой по всем артериям, давление приходило в норму. А сейчас он был на грани гипертонического криза, и никто не предлагал ему стационар.
Теперь его голубка в центре Москвы, застроенном под завязку элитными домами, и с парковочными местами стоимостью с элитный дом здесь, в глухой украинской провинции, а он — в шаге от неминуемой гибели. И черт с ним, что в Москве до дома в будний день не доедешь, а из парковки не выедешь. Черт с ними, с пробками, которые его так бесили. Досиделся до Голгофы! Правда вместо животворящей иконы у прокурора с подобающей случаю фамилией Безвесельный имелась фотография девять на двенадцать, которую он пользовал ныне словно крестное знамение исключительно по причине неадекватной панической атаки. Это была фотография его благоверной. Если б он знал, что в данную секунду, когда он машинально гладил ее фотокарточку, прокурорша наставляла ему рога в Первопрестольной в автомобиле, с одним из московских клерков прокуратуры ЦАО. Туда он намыливался податься в ближайшем будущем. Коллега, сделавший из него рогоносца, обещал содействие. Узнай он о таком подлом предательстве, сразу отказался бы от жены! Но не от должности.
Лучше бы он проиграл эти двести пятьдесят тысяч, не здесь, а в каком-нибудь подпольном московском казино, разместившемся в центре столицы, или в каком-нибудь посольском особняке, оживающем ночью. По припаркованным «роллс-ройсам», «бентли» и «мерседесам» такое заведение легко можно вычислить. Но никто этого делать не станет. Поголовная коррупция — болезнь известная. И он, как прокурор, прекрасно это знал, так же хорошо, как был знаком с Партизаном.
До недавних пор возглавляемая им прокуратура давала санкции на «Маски-шоу» в подпольных борделях и игровых заведениях только в четырех случаях: если «Маски-шоу» заказали более влиятельные держатели притонов, если «Маски-шоу» наверняка оплатят до или после исполнения, если зампрокурора подсиживал прокурора района, корча из себя поборника слепой Фемиды. И еще один вариант…
Спровоцировать служебное рвение прокурора могли наглые хари — чиновники повыше. Иногда они сами поигрывали. Покупали фишки, вскрывая пухлые конверты, даже не подозревая, сколько в них денег. Чиновники из президентской свиты, областной губернатор и его команда играли в свою чиновничью русскую рулетку, они не знали, во сколько их оценили взяткодатели, ровно до момента вскрытия конверта в подпольном казино. Они играли до тех пор, пока рулетка не сжигала всю взятку. Легкие деньги улетучивались. И тогда им приходилось посылать водителя за «патронами» — наличкой для того, чтобы отыграться. Они проигрывали последнее анте и начинали злиться. Иногда угрожать.
Если владелец казино воспринимал угрозу как серьезную опасность, напротив высокопоставленного чиновника появлялся «фокусник» — дилер, который давал ему выиграть на неожиданном каре с раздачи. Но жадность обычно брала верх, и чиновник после проигрыша мог рассчитывать только на небольшой откат, который тут же проигрывал. И тогда казино накрывали с санкции прокурора Безвесельного. Иногда даже в ущерб ему самому. Все прекрасно понимали, что не чувство долга толкало Безвесельного на подвиги. К тому же такое было нечасто, так что даже братва прощала беспредел от купленного прокурора. Тем более что тот якшался с Партизаном.