Дома она устроила мужу грандиозный скандал. Жена кричала на городского голову, обвиняя во всех смертных грехах и оскорбляя мужа, не стесняясь в выражениях. Ненормативной лексики в ее оценках безвольного супруга было всего процентов десять, и нельзя сказать, что она вворачивала матерные категории неуместно. Скорее всего, она часто тренировалась.
— Они же смеются над тобой! И твой этот Урбан, ему плевать на нас! Американец дьявол во плоти! А командиры сами проигрались, им не до тебя! Зачем ты согласился, пентюх?! Строишь из себя крутого, а сам с голым задом! И меня по миру решил пустить?! Мне тридцать два года, мало ли что я выгляжу на двадцать шесть! — со слезами на глазах декламировала женщина, словно впечатленная растиражированными монологами своей кумирши Юлии Тимошенко.
Она преследовала цель не оскорбить мужа, а деморализовать его до абсолютного бездействия, лишить его последних остатков воли. В сложившейся ситуации, когда от него уже ничего не зависело, Лусия решила тряхнуть стариной. Ведь в недавнем прошлом она имела славу искусной соблазнительницы. Между гневными тирадами в адрес мужа она периодически косилась на зеркало, оценивая свой бюст и ягодицы. Довольная, она продолжала обсыпать муженька проклятиями и клеймить его позором.
Городской голова никак не реагировал на ругательства. Слушал молча. Лишь картинно хватался за волосы и безуспешно пытался их вырывать. Трагедия, заключавшаяся в том, что он проиграл весь семейный бюджет подчистую, полностью парализовала его. Все сбережения, все до копейки, все пятьдесят пять тысяч долларов, предназначавшиеся для покупки нового дома вместо этой халупы, не престижной для знатного семейства, он собственноручно растранжирил за считанные часы. Он собирал эти деньги по крохам. Он сохранял неприкосновенный запас, невзирая на форс-мажоры и политические катаклизмы, он сберег свою кубышку, даже когда спасался бегством от разъяренной толпы, угрожавшей ему расправой. А ныне он, всегда предусмотрительный и хитрый, хозяйственный и скрупулезный, в чем-то даже педант и коробейник, оказался глупейшим из существ. И нет ему оправдания. Деньги, приготовленные для благой цели, он пустил по ветру. Целое состояние. И он не встал из-за стола, надеясь отыграться, словно больной гэмблингом игроман, зачарованный, заколдованный и совершенно безвольный.
Лусия уничтожала его бесконечными ругательными выражениями, но добила словом «чмо». После этого слова обездвиженный голова расползся подобно кляксе и уставился в одну точку. Первая часть плана Лусии была выполнена. В ее распоряжении появился гандикап времени для решения главного вопроса — перепрятать кубышку, чтоб ее не нашел муж. И она это сделала стремительно, пока он не опомнился. А потом взяла зачем-то шубу и направилась на выход.
Вот тут голова опомнился. Шок и растерянность сменила паника.
— Ты куда? — обреченно прокричал он вслед жене.
— Не смей меня удерживать! Или идти за мной! Сиди тут и не высовывайся. Буду исправлять твою дурость всеми доступными способами! — гордо заявила Лусия, поправив «бублик».
— Доступными? — забарабанила новая тревога.
— Попробую уговорить этих мужиков простить тебя, окаянного! — показательно выпустила очередную слезу Лусия.
— Не пущу! — завопил голова, вцепившись мертвой хваткой в шубу. Даже в таком состоянии в нем проснулась-таки обычная мужская ревность. Да, он на краю пропасти, но Лусию он никому не отдаст! — Не бросай меня! Не уходи! Я просто хотел отыграться! Прости!
— Я вернусь! — тянула она свою шубу, пытаясь снова вернуть голову в ступор глумлением. — Пусти, урод! Ты не мужчина, а несмышленое дитя. На что ты надеялся? Куда тебя понесло, забылся, не понял, что тебя все воспринимают за ничтожество?! А… Ты, может, надеялся на удачу. Так фортуна всегда обходила тебя стороной. И меня с тобой тоже! Связалась с неудачником. Фортуна ведь тоже не дура! Это мелкое божество, сощурившийся идол, видит достойных! Она тоже все это время смеялась над тобой, недоносок, ушлепок!!! Потому что ты не отвечаешь за свои слова, как подобает мужчине! Ты же сказал, что мы ненадолго. Что до одиннадцати вечера освободимся!!!
— Там же не было даже часов… — заплакал голова, постаравшись найти хоть что-то в свое оправдание.
— Посмотри на свое запястье, придурок! — уничтожала его жена. — Там их тоже не наблюдается. Ты видел, какие часы у настоящих мужчин. И мне ты подсунул вот эту дешевку. — Лусия сняла с левой руки часы и перестегнула их на правую руку. — Может, разжалоблю их. Предложу часы в невозвратный залог. И вот эту шубу — подарок на свадьбу от скупердяя… Да отцепись ты от нее наконец! — Лусия хотела его унизить. Но как можно было унизить уже растоптанное существо, которое не уважало само себя…