Я вдруг сообразил, что если и представится шанс выбраться отсюда живым и увезти отсюда ни в чем не повинных людей, семью десантника и отца Митяя, то ловить его необходимо немедленно. Сию же секунду я взял за руку лежащую под днищем грузовика Марту, и мы вместе побежали к машине. Я подскочил к «феррари» со стороны водительского сиденья и выволок труп обнявшего руль соратника Партизана, не церемонясь оставив его на земле. Марта прыгнула на переднее сиденье. Из-под обстрела прямой наводкой надо было уезжать во что бы то ни стало. Что было мочи. И я надавил на педаль акселератора.
Неописуемый восторг — не то чувство, которое подошло бы при описании эмоций, которые испытал я и все мои пассажиры, когда «феррари» выскочил на асфальт прямо из клумбы и со скрипом, в крутом вираже преодолел круговой бордюр в центре площади. «Феррари» промчался неудержимым вихрем прямо под носом у танков, которым оставалось лишь вертеть башнями. Спаренный пулемет одного из танков попытался достать удаляющийся спорткар, но по высунувшемуся из люка стрелку выпустили несколько обойм из черного буса, вырвавшегося из этого пекла следом за «феррари».
Погоня была недолгой. Десантник посоветовал не сворачивать на трассу, а мчаться по объездной, мимо холма. По грунту. Там, у часовни из березового сруба, недалеко до просеки, а в лесу каратели еще не успели бы организовать засады. Ехать с таким подвесом по грунтовой дороге будет почти невозможно, но в том то и дело, что почти. Да и просека широкая и короткая. Ухабы не страшнее выбоин на асфальте, что усеяны по всей трассе. К тому же кто знает, где заканчиваются украинские блокпосты и где за мешками с песком следят за дорогой наши…
Бус несся за нами, отстреливаясь от преследующих «хаммеров» и «кугуаров». Партизан вспомнил о сюрпризе и спросил у братвы:
— А шипы есть?
— Целый мешок.
— Так рассыпьте им под колеса!
Парни сообразили. И скоро в кювет соскочил «хаммер», а затем подбросило на бордюре «кугуар». От погони мы ушли безболезненно.
Небо разразилось молнией, за которой последовал сильный ливень. До холма оставалось километра полтора по грунтовой дороге. Ну, от силы два. Я нажал какую-то не ту кнопку на руле, больше напоминающем штурвал, и динамики разразились гангста-рэпом, с мощными басами и бочками. Это немного расслабило.
Когда я оглянулся, то обнаружил, что отец Митяя сморщился от неудовольствия. Мимика на лице виолончелиста определенно указывала на то, что наши музыкальные пристрастия кардинально отличались. Ему не просто не нравился подобный кранк, он его бесил даже теперь, когда именно этот жанр возвестил нам об относительной безопасности. Мы ведь оторвались! Это точно. Значит, мелодия жизни в данном случае звучала в рэпе. Но я не хотел никого раздражать, поэтому, не сбавляя газ, стал искать на панели световой индикатор отключения звука. Тут я что-то переехал. Треск был небольшой. Низкопрофильная резина не пострадала.
— Елки, что это было? — не понял я.
— Собака, мы сбили собаку, — уверенно сообщила Марта.
— Жалко. — вздохнул я, но не остановился.
Глава 21
Крещение
С самого утра батюшка Никифор, приходской священник православного храма московской юрисдикции, возвышающегося на холме практически идеальной округлости над городищем, готовился к таинству крещения младенца. Было много желающих совершить обряд на праздник Покрова Пресвятой Богородицы после утреннего молебна, поэтому служка бабка Анастасия записала всех по порядку, согласно очереди, раздала родителям инструкции и молитвенники и попросила не опаздывать. На каждого малыша час, не больше. Батюшка управится. И от сатаны отречет, и молитву верную прочитает, и в купель окунет. Опытный настоятель, ни дать ни взять.
Восприемники исповедались и причастились накануне. Наряженная в лучшее мама надела платок и принесла мальчика трех месяцев от роду. Женщина, по всему видно, одинокая. Батюшке шепнули: вдова. Муж погиб по трагической случайности. То ли забрел на минное поле, то ли наткнулся на растяжку. Беда вокруг. Лишь в храме бедная нашла утешение. Мужа потеряла, но есть ради кого воспрянуть духом и продолжать жить. А опека Господа нашего для обездоленных непреложна и очевидна для тех, кто глаза имеет и сердце доброе. Отец Никифор возложил руки на младенца.
Батюшка предчувствовал что-то не очень хорошее. Жуткое. Плохо спал сегодня. До того, как пришла на таинство вдова с малышом, помолился, перекрестился на распятие из гладкого кипариса и вышел из калитки, интуитивно всматриваясь вдаль. Долго смотрел на небо смурное. Быть дождю. И половодью на речке. Вода здесь чистая, родниковая, а родник сам у плакучей ивы, ближе к часовне. В речку впадает. Там, у родника, мелкая она, по колено. Вброд можно перейти — и попадешь на дорогу грунтовую. Рукой подать до трассы и до леса.