Глава 23
Солнце
Осень 2014 года выдалась на удивление жаркой. Бабье лето не унималось. Тучи расступались под мощью неутомимого солнца. Оно не делило людей по цвету кожи и принадлежности к какой-либо конфессии. И не подгоняло их жить, призывая к спокойному и сосредоточенному созерцанию красоты.
Небо по большей части было чистым. Лишь изредка благодатный вид засоряли беспилотные дроны, а тишину обезлюдевшего Донецка нарушали разрывы снарядов и мин. В период объявленного перемирия людей от минометных обстрелов гибло гораздо меньше, но смерть не стала обыденностью. Особенно убийство по ошибке. Это когда не сыскать виновного. Не наказать по всей справедливости. Когда убийцу прикроют, отмажут или, чего хуже, наградят и зачислят в пантеон героев…
Запад показательно оплакивал жертвы катастрофы малазийского «боинга» в районе села Грабово, при этом умалчивая результаты расследования. Или сознательно уводя его в область огульных обвинений и предвзятых версий. Кто же его действительно сбил? Ходили противоречивые слухи. Многие считали, что самолет потерпел катастрофу вовсе не из-за ракеты зенитно-ракетного комплекса «Бук», а вследствие обстрела истребителем украинских ВВС, даже уверяли, что пилот этого истребителя до сих пор греет косточки в бессрочном отпуске в Эмиратах. Но главная цель — шельмование ополчения и поддерживающей его России — была достигнута. Изоляция набирала обороты. И почему их СМИ не замечали, как ежедневно оплакивали невинно убиенных на Донбассе? Все мы задавались этим вопросом и поэтому не собирались выпускать из рук оружия.
На похороны детей, погибших во время игры на футбольном поле, или младенца, сраженного осколком прямо в коляске, выходили тысячи. Пустоту заполняло негодование и слезы. Вы когда-нибудь видели обитый бархатом, с тесемочками или покрытый акриловым лаком глянцевый детский гроб из сосны? Маленький гробик… Я видел очень аккуратный, мастерски выполненный ритуальным агентством заказ. Гробовщики отнеслись с пониманием. Сделали со скидкой, жить-то всем надо. Всем надо жить…
Откуда эти люди, сурово глядящие мужчины и постаревшие раньше времени женщины? Ведь СМИ говорили, что все разъехались, кто куда. Кто в Россию, кто в Украину. Но траурные процессии растягивались на целые улицы. На угрюмых лицах застыла печаль. Безмолвие не есть безразличие. Их город в беде. Доселе аполитичные, они уже не могли быть в стороне. Им здесь стало плохо, невыносимо, но скитаться вечно в бедных родственниках не по нраву никому. И они возвращались домой. Чтобы возродить жизнь в своем городе. Но прежде похоронить своих детей…
— Какая свадьба? Ты о чем? Совсем взбрендил? Кругом одни похороны…
Предположение Митяя, который продолжал держать меня за кумира, о том, что я и его сестра скоро поженимся, ввело меня в ступор. Но пацан, прилепившийся ко мне после освобождения из плена отца пуще прежнего, настаивал на своем. Он утверждал, что Кристина по уши в меня влюблена и что свадьба не за горами.
— Да сохнет она! Меня не проведешь. Я уже взрослый. Вижу, как смотрит она на тебя! — не унимался паренек.
— Если это так, к чему ты выдаешь секреты родной сестры? — уличил я его в неэтичном поведении.
— А потому что время сейчас такое. Быстро надо все решать! — доступно изложил Митяй свою позицию — Не вечно ж на поминках горевать. Жизнь-то, она не только из горя должна состоять, но и из радости.
Резонный вывод малолетнего Митяя никак не стыковался с моими убеждениями, но заставил задуматься. Я не хотел лишь одного — чтобы эта прекрасная девушка симпатизировала мне из благодарности. Поэтому решил не торопить события.
Заняться было чем. Намечался большой переполох с инициированным мной обменом. Меня даже не тягали в отдел контрразведки. Больше допрашивали братков. Но не тронули. Еще бы. Они доставили прямое доказательство участия зарубежных наемников в конфликте на стороне Украины. Это вам не какие-то там радиоперехваты, кустарно склеенные видеофрагменты интервью с выдернутыми из контекста фразами, не сфальсифицированные с помощью фотошопа снимки. Это живое подтверждение, неоспоримое свидетельство, стопроцентная бомба!
Сразу по возвращении меня перевели в другой батальон на вышестоящую должность. Я стал комвзвода, правда сформированного из пополнения. Ну, ничего. Не боги горшки обжигают. Повышение скорее всего было связано именно с «посылкой от Партизана», которую все равно ассоциировали со мной. Я потихоньку становился легендой, и у меня даже брали автографы на площадях. Не в таком, конечно, количестве, как у Моторолы, Губарева и Царева, но все же. Звездой, даже местечковой, я никогда не был. Скажу я вам, приятное ощущение. Все-таки я тщеславный… И я очень хотел, чтобы Кристина узнала, как меня уважают.