Моторы преследователей довели Сеньку до панической атаки. Он запрыгнул в ближайшую лодку и, наведя дуло своего пистолета на худющего дедка в сомбреро, приказал ему отчаливать:
— Давай, дедок, по-скорому, пока я тебя не пришил.
Загорелый дед, сморщенный как сухофрукт, подчинился насилию и дернул шнур своей повидавшей виды «Ямахи». От берега отошли быстро. Набрали скорость. Пронеслись мимо яхт-клуба, оставили справа заброшенную штольню подводных лодок. Арс всматривался вдаль, силился разглядеть бородача и его свору. Забыл совсем о деде. Но дед не забыл о весле. Удар пришелся настолько сильный, что Арс выпал за борт без сознания. А дед как ни в чем не бывало развернул лодку и пошел обратным курсом пожаловаться побратимам на вооруженное нападение. Своей вины он не чувствовал. Пусть негодяй сам выплывает.
Вся беда в том, что плавать Сенька не умел. Стал орать «Спасите! Помогите!», а никто не откликался на SOS мародера. Люди у нас сплошь жестоковыйные. Моя хата с краю. Так, видимо, мог размышлять Арсений, если б не паника, если б не наглотался, если б берег был поближе. А тут крутая скала. И ни единой души. Утонет. Как пить дать, уйдет на дно. И никто не спасет, не пожалеет.
Может, кто и услышал вопль о помощи, да пропустил мимо ушей. Дед, так тот точно слышал, но не предпринял ни единого лишнего движения, ни один мускул не дрогнул на лице, напротив, подумал: «Не зашиб, значит, до смерти! А зря…»
Ныряльщиком оказался я. Теперь пришлось спасать не жертв мародеров, а самого настоящего злодея. Я этого не знал. Иначе могла появиться пауза, во время которой Сенька бы точно захлебнулся. Вытащил его полуживого. С окровавленной головой. Узнал сразу. Удивился не ему, а кольцу на его мизинце. Это было то самое кольцо, что передавала мне баба Надя для обмена в ломбарде. То самое, за которое она хотела выручить кролика на золотую свадьбу. Я, конечно, не раздумывая, снял колечко, не встретив никаких возражений Сеньки. Он практически очнулся, даже попытался встать, но тут рядом образовались бородачи в беретах и кожаной амуниции с волчьими нашивками и российской символикой. Байкеры взяли Сеньку под ручки, и он заорал, наверное, на меня:
— На кой ты меня вытащил, я тебя просил?! Я тебя достану, слышь! Ты ответишь.
К чему он срывал зло на мне? Видно, спасение случилось не чудесное и жизнь ему была недорога. Байкеры достали его мотоцикл с килограммом «спайса». Набережная уже кишела полицией и зеваками. Арса посадили в автозак и повезли в отделение в сопровождении мотоциклетного эскорта. Загорелый дед с лодки ехал на заднем сиденье одного из байков, хотел подтвердить, что лично обезвредил вооруженного преступника, и получить за это если не премию, то хоть какое-нибудь поощрение. Ни от ментов, так от байкеров. Скучно было на пирсе.
Так завершилась карьера Сеньки как мародера, насильника и убийцы. Повязали его как наркобарона и упекли за решетку надолго. К слову, он сдал всех своих подельников до единого еще во время предварительного следствия. А они поведали обо всех его старых грешках. Просто всю эту криминальную братию допрашивали с особым пристрастием, когда узнали, что они пытались навредить «ночным волкам»…
Мы с Кристиной не проявили чрезмерного любопытства к задержанию сего «фрукта», не хотелось ворошить старые воспоминания. Были заняты друг другом. Не хотелось больше отвлекаться на катаклизмы, катастрофы и форс-мажоры… Мы все еще стояли на склоне крепостной горы. Мне нужно было обсохнуть.
В ладони я сжимал кольцо с бриллиантом. Я едва не соблазнился подарить нашедшееся кольцо своей любимой. Такое бы я вряд ли потянул с моим бюджетом. Но разве мог я подарить чужое. Следовало вернуть кольцо хозяйке — бабе Наде… Да и момент для помолвки не совсем удобный. Хотя… Эх, простит меня баба Надя! Я его подарил. Взял и надел на пальчик Кристины. Подошло. Красиво.
— Выкуплю у бабы Нади. Она возражать не будет! Красивое оно очень. И тебе пошло.
— Это что, предложение? — улыбнулась моя любовь.
— Да, будь моей женой…
Глава 27
Тракайский замок
Принтер распечатал портрет. Картинка пришла из Вильнюса. У Партизана еще с девяностых везде остались друзья. Альгирдас Абариус был одним из тех, с кем Партизан никогда не терял связи. Понятия выше политики. Ведь «залечь на матрасы» иногда приходится вдали от родины.