Сейчас, когда потребовалась небольшая услуга, Альгирдас не мог не откликнуться. Он контролировал казино в отелях. Учитывая, что разыскиваемая Партизаном персона, хромой американец с седым бобриком на квадратном черепе, являлся фанатичным любителем комфортной игры, то он с большой вероятностью мог появиться в одном из заведений Абариуса… Так и случилось.
В преддверии крупных учений североатлантического блока в Прибалтике Уайт поселился в отеле «Рэдиссон Блю» с видом на Нерис. Людей в камуфляже с чемоданчиками в отеле разместилось великое множество, и только Уайта мало заботила вся эта чехарда с подготовкой широкомасштабных полевых игр с танками, артиллерией, самолетами и пехотой. Он пребывал в депрессии. И знал, что позвали его из вежливости. Как наблюдателя, а не консультанта.
Из номера он выходил только в три заведения: стрип-клуб «Доллс» в шаге от отеля, Скай-бар на двадцать втором этаже и в казино на минус первом. Там люди Абариуса его и срисовали.
Партизан давно искал своего обидчика. Бог прощает, он нет.
Спустя несколько дней, что Уайта пасли люди Абариуса, от Партизана явился человек, который поинтересовался, как ведет себя «клиент».
— Пьет, играет, пользуется услугами проституток… — сообщил литовец.
Еще через день постоялец съехал и отправился за тридцать километров от Вильнюса, в Тракай, древнюю столицу княжества. Там намечалось какое-то крупное совещание.
Семнадцать меблированных во французском стиле номеров с винтажными ваннами на ножках ждали высоких гостей в «Клубе круглого стола» на берегу живописного тракайского озера Гальве. Мистера Пола Уайта поселили в номере с лучшим видом. Из окошка открывалось обозрение на остров, где возвышался величественный замок великих князей литовских — символ могущества прежних времен.
Он посчитал это соседство с резиденцией правителей княжества косвенным намеком на свою ситуацию: он мог видеть людей, принимающих ключевые решения, теперь лишь издалека. Вроде рукой до них подать, но общаться придется с шавками. Он опустился на несколько уровней вниз. В нем видели фигляра, если привезли сюда, на деловой ужин в каминном зале, где никчемные второстепенные чиновники НАТО будут пыжиться и делать вид, что могут умерить амбиции проснувшегося на востоке медведя…
Уайт понимал, что облажался. Не выполнил своей миссии. Что будет наказан или забыт. Что его считают отработанным сырьем, выработавшей свой ресурс машиной.
Беспокоила и физическая немощь. Полный износ. Раны все еще давали о себе знать. Кость срослась неправильно. Ее ломали. Вставили титановый стержень. Он ходил с палкой и ощущал свою бесполезность. Какие-то русские уголовники, даже не военные, совершили над ним это унижение. От этого было вдвойне обидно.
Как он и предполагал, на обеде он не узнал ничего нового. Учения НАТО в Литве, демонстрация силы, на которую русским плевать, ничего на этой «великой шахматной доске» не меняли. Подавить эту страну интервенцией невозможно, расшатать ее можно только изнутри. Это все знают, но вместо того, чтобы вкачивать деньги миллиардами, не бояться создавать частные армии, финансировать терроризм, устраивать диверсии, они обсуждают за сигарой какие-то диафильмы на проекторе со стрелками и условными обозначениями, не имеющими ничего общего с реальной расстановкой сил. Этот круглый стол хорош для игры в покер, а не в геополитику.
Его мнение никого не интересовало. Напыщенные союзнички по альянсу улыбались друг другу, но больше американским кураторам. Даже ему, не подозревая, что он уже списан Лэнгли со счетов. Они ничего не понимают, слепые котята. Они лишь тиски, чтобы давить на Россию. Сжимать ее. Но резьба может слететь! Это не пугает Вашингтон, лишь забавляет. Ведь хаос допустим везде, кроме США! Европа не равный союзник! Она оккупирована!
Уайт пил шампанское прямо из горлышка бутылки, нежась в пене ажурной ванны, и приговаривал вслух:
— Вы карлики, вы ничтожества! Все! Букашки! Вывесили флаг НАТО на зеленом мосту. Прямо у памятника советскому солдату. Ха-ха! Какое нелепое сочетание. Вы даже снести не можете этот постамент, конструкторские особенности! Мост упадет! Обрушится мост…
Услужливый консьерж сообщил, что по вызову прибыла дама.
— Пусть заходит! Заходи сюда. Я в ванной. Потри мне спинку.
— Хорошо… — женщина с прекрасной фигурой и отточенными манерами, с черным каре и ярким макияжем вошла в ванную комнату и взяла в руку мочалку, не снимая бархатных перчаток.
— Русская? — спросил Уайт, не оборачиваясь.