– Я хочу жить, – по истечении минуты прошептал подросток. – Вы правда мне поможете выжить?
– Конечно, бро, русские своих не бросают! – влез в разговор Ванек.
– Керчь, дуй в дом, найди что-нибудь, чтобы Гарику морду обработать, – распорядился я.
Выбравшийся наружу взводный был очень доволен. Оказалось, что в ящиках находился приличный запас антибиотиков различного спектра действия, какие-то вакцины и основательный запас морфия. Наркоту можно было хорошенько продать, соответственно, ценность Исмаила значительно возросла. Это очень хорошо, потому что стрелять турчонка мне не хотелось, и не из-за моего повышенного чувства эмпатии, нет, оно у меня атрофировалось пару лет назад, просто пацаненок нужен был живым, уж больно занятные факты он изложил в своем блокноте. Хорошо бы их проверить!
Идея отправить нас четверых, плюс Исмаила, на верхний блок была встречена неоднозначно. Пулеметчик лишь молчаливо пожал плечами и принялся в очередной раз натирать тряпочкой ствол ПКМа. Петрович тут же куда-то исчез, а Ванек принялся причитать и охать, утверждая, что нас на этом чертовом блоке забудут, и когда вернется спецура, то мы вчетвером останемся караулить местных селян, пока другие будут вволю грабить и крушить разведанные спецназом селения. Но тут я его уверил, что я не просто так напросился на верхний блок, и у меня есть отличный план.
– Вообще-то курить на боевом дежурстве западло, – шепотом произнес Ванек, – но если план и правда отличный, то почему бы не курнуть на троих одну папиросу!
– Епта, Ванек, ты меня пугаешь, – засмеялся я. – План не в смысле траву забить в косяк, а в смысле плана действий!
– А-а-а-а, – разочарованно протянул Болтун и поплелся помогать Сереге упаковывать пулеметные коробки в одну сумку.
На дальний блокпост, который располагался на вершине холма, нависавшего над побережьем, нас доставили с ветерком, загрузив всех в старенький грузовичок «Форд». На блоке мы сменили троих парней из первого взвода, которые несказанно обрадовались нашему появлению. Передача позиций оказалась банальна и проста. Нам показали, где стоят мины и куда лучше ходить срать. А с остальным, сказали, не маленькие, разберетесь сами. Связь мы должны были поддерживать по простенькой рации, которая громко шипела при включении и практически не доставала до штаба нашего отряда, расположившегося внизу, в доме главы поселка. Помимо того оружия и запасов патронов, что у нас были, нам оставили десяток запасных магазинов к нашим АКСам, цинк «пятерки», одну коробку – сотку к пулемету и СПШ с шестью сигнальными патронами.
Блокпост представлял собой несколько окопчиков, связанных переходами, и два блиндажа. Один блиндаж использовался для отдыха, он был углублен в землю и прикрыт сверху несколькими слоями мешков, набитых морским песком. В этом блиндаже стояла небольшая печка и имелся запас дров, тут же была пластиковая фляга с водой и несколько ватных матрацев, лежащих на двух широких топчанах. Дверь прикрывало брезентовое полотнище.
Второй блиндаж был похож на ДОТ. Сложен из плоских камней, которые скрепили несколькими слоями глины, узкие окна-бойницы, смотрящие на три стороны. Под окнами – настил из досок и подставки, чтобы можно было разместить пулемет. В этом блиндаже топчан был только один.
Окопчики неглубокие, едва достигали полутора метров, так что в случае обстрела перемещаться по ним придется согнувшись.
Этот блокпост использовался в двух ипостасях: как наблюдательный пункт за прибрежными водами, ведь с вершины холма открывался прекрасный вид на море, и он же прикрывал поселок со стороны плоского плато, которое простиралось на несколько десятков километров в разные стороны. Это со стороны моря плато обрывалось крутыми склонами, а где-то там, за горизонтом, оно постепенно сходило на нет, и, судя по накатанной дороге, сюда частенько заезжали различные машины и повозки. В конце концов, если турки поставили здесь пост, значит, им лучше известно, откуда ждать опасности.
Блокпост стоял хорошо, он оседлал холм, у подножия которого, извиваясь змеей, шла дорога. Хорошо накатанная грунтовка, буквально выдавленная от долгого использования в каменистом грунте плато, шла из-за горизонта, огибала наш холм и, переваливаясь через склон, уходила серпантином вниз, к поселку.