Большой бревенчатый дом-пятистенок, поставленный на высокий бетонный цоколь, к нему примыкает веранда, большой сарай, гараж и баня. Дальше два дома поменьше и поставленные друг на друга четыре блок-контейнера. Немного поодаль, за пределами хозяйского двора, еще два блок-контейнера, большой навес, под которым стоят машины и трактора. Метрах в ста длинный коровник, три коробки овчарни, конюшня и два ангара, собранные из профнастила. Вот, собственно говоря, и весь хутор Степаныча.
Между жилыми постройками и коровниками – большая площадка, где обычно бросали свои машины приезжавшие к Степанычу рыбаки. Сейчас на этой площадке кто-то растянул резиновые шланги для полива, облил их бензином и поджег. Пламя стихло, и резина шлангов едва тлела, источая вверх зловонный, вонючий, черный дым. Шланги были разложены по окружности диметром около десяти метров. Получилось здоровенное выжженное кольцо, хорошо заметное с большой высоты.
«Ну и на хрена это сделали?» – подумал я, оглядывая хутор в оптику бинокля. Как будто сигнал для посадки вертолета готовят, не хватает только буквы «Н» в середине круга.
Может, раненого решили вывезти на вертолете? А как его вызвали? По рации? Вполне возможно! Привели в чувство подранка, он оклемался и дал координаты, по которым можно вызвать подмогу, наверное, не за спасибо, а за какой-нибудь хороший барыш. Вроде все логично…
Хотя постойте, а зачем шланги жечь? Шланги были новые, в катушках, мы их сами Степанычу и привезли. Опять же, а почему скотина до сих пор в коровниках, и судя по тому, как дерет глотки, не кормлена и не доена.
Я сменил позиции, отойдя немного в сторону, и вновь оглядел хутор и хозяйственные постройки. Двор охраняли три пса, здоровенные алабаи: Машка, Феник и Барон. У собак был отдельный вольер, обнесенный сеткой-рабицей. Псы были мертвы, они лежали вповалку посередине вольера, грязно-белая шерсть почернела от засохшей крови. А вот это уже странно! Даже если предположить, что собаки одним махом заразились бешенством, стали опасны для окружающих и Степаныч решил их застрелить, то трупы сразу же убрали бы, чтобы не травмировать внуков. Своих двух внуков, Машу пяти лет и Сережку, Степаныч любил больше всего на свете и баловал при каждом удобном случае. Предположить, что Степаныч убьет своих псов, я еще мог, но подумать, что он не уберет трупы подальше от любопытных глаз, я был не в состоянии. Что же здесь происходит?!
Идти к дому с карабином наперевес глупо, если в доме засада, то меня враз срисуют. Надо наблюдать и ждать! Долго ждать не пришлось, входная дверь распахнулась, и наружу вышел мужчина с «калашом» в руках. Из одежды на нем были джинсы, кроссовки и легкая куртка на голое тело, под курткой угадывались бинты перевязки. Тот самый подранок, которого вчера утром притащили Сеня и Артем. Оклемался? А почему с оружием в руках?
В то короткое мгновение, пока входная дверь была открыта, я успел заметить лежавшее на полу тело. Только не все тело целиком, а ступни ног. На одной ступне был тапочек с легкомысленным розовым пушком на носке, вторая была босая, но татуировку на щиколотке в форме розы я успел разглядеть, а может, и не успел, а предположил, что она там. Такая же была у Зины на правой щиколотке, и тапочки у нее были с розовым пушком на носке.
Мужик постоял пару секунд на крылечке, несколько раз тревожно зыркнул по сторонам, а потом медленно, тяжело хромая побрел к выжженному кругу. Я убрал бинокль в подсумок и перехватил карабин, вскидывая его к плечу. На СКСе был установлен коллиматорный прицел, красная точка марки легла на корпус мужика. В этот момент подранок неожиданно остановился, вздрогнул всем телом и неуклюже плюхнулся на землю, пытаясь уйти из зоны обстрела.
– Бах! Бах! Бах! – СКС выстрелил три раза, первые две пули ушли мимо, но вот третья попала в плечо мужику, он вскрикнул, выронил автомат и откатился в противоположную сторону, но тут же перекатился обратно, чтобы вновь схватиться за оружие.
– Бах! Бах! – Приклад карабина толкнул в плечо, пули легли туда, куда указывала красная точка прицела, – в голову подранка.