В этот момент второй блок-контейнер вспучился огромным пузырем огня и дыма, взрыв был настолько мощным, что взрывной волной свернуло на бок крышу дома Степаныча. Из-под смятого фюзеляжа эмчээсовского вертолета начали выбираться люди. На хуторе воцарился филиал ада – разлетевшиеся в разные стороны огненные обломки подожгли главный дом, гостевые дома и хозяйственные постройки, досталось даже коровнику и конюшне.
Из объятого огнем дома раздались выстрелы, и боец с автоматом упал навзничь. Тут же по дому начали стрелять все, кто был при оружии и на ногах, даже «крокодил» влез, с его подвижной пулеметной установки на носу сорвалось несколько длинных очередей, и дому-пятистенку снесло часть стены.
Я поймал в прицел лежащую на земле фигуру автоматчика и плавно потянул спуск. Мимо! Тут же поправился и снова выстрелил. Есть! Попал! Пуля попала в спину, автоматчик выгнулся дугой и откатился в сторону метра на три, где и затих.
Поймал в прицел следующую цель – пулеметчика, который, расположившись за сваленными в кучу обломками бетонных блоков, стрелял по дому. Потянул спуск. Мимо! Еще раз, снова мимо! Барражирующий над хутором «крокодил» никак не давал нормально вести стрельбу. Мощные потоки воздуха от его винтов сводили на нет все мои усилия, а как корректировать огонь в таких условиях, я не знал. Но, несмотря на промахи, стрелять не переставал. Добил остатки патронов в магазине, установил новый и вновь открыл огонь.
Пулеметчика я все-таки достал, пуля вошла ему в плечо, и когда он, раненый, попытался спрятаться, добил его двумя выстрелами. После того как противник понял, что помимо засевшего в горящем доме фермера по ним еще кто-то ведет огонь, они залегли и принялись отстреливаться по всем направлениям. Подворье заволокло дымом, куда стрелять, было непонятно, поэтому я разрядил еще один магазин в «крокодила», приникшего к земле и высаживающего десант, а потом и вовсе прекратил стрельбу и начал отходить вглубь леса, туда, где был привязан конь.
Прогремел еще один взрыв, и многострадальный дом Степаныча перестал существовать, стены разметало взрывом в разные стороны. Бухнуло будь здоров!
Взобравшись на коня и уводя его подальше от горящего хутора, я думал о том, что мое участие в перестрелке было очень глупым поступком. Особой пользы я не принес, ну, застрелил пару врагов, и что? Да и не враги они, скорее всего, были, а просто служаки, которым был дан приказ, а они его старательно выполняли. Просто так получилось, что государственные интересы пересеклись с парой дюжин простых людей, живущих на отдаленном хуторе. Для государственной машины этого асфальтового катка несколько десятков простых людей – это неприметная помеха, которую переехать, вкатывая в асфальт, пустяк.
Как сложилось, пусть так и будет… Я теперь оказался один, без помощников и поддержки верных мне людей, у меня есть лошадь, оружие, припасы и кое-какое снаряжение. В лесу со всем этим я протяну в автономном режиме несколько недель, а если охотиться, то и пару месяцев. Пусть впереди зима, но мне известно, где ее можно пережить. Если меня найдут те, кто напал на хутор, значит, придется отбиваться, тут без вариантов.
Странно, но сейчас я не чувствовал особой паники и тревоги. Да, позади остались мои убитые друзья, женщина и дети, которые на краткий миг стали моей семьей, и это тяжело, но страница книги под названием «Жизнь» перевернулась, и надо писать новую…
Вдалеке раздавались выстрелы, почему-то стрельба не затихла, а наоборот, нарастала, в дело вступило сразу несколько пулеметов.
– Иваныч, вставай, у нас гости! – раздался громкий окрик Ванька, вырвавший меня из объятий сна.
Снаружи доносились звуки хаотичной стрельбы. Где-то вдалеке ревели автомобильные моторы и хлопали выстрелы разнокалиберного оружия.
– Что случилось?! – тревожно спросил я, выскакивая из палатки.
К нашей позиции на большой скорости двигалось несколько машин. Впереди, с заметным отрывом, на большой скорости несся небольшой грузовичок, за ним гнались два автомобиля побольше. Издалека, в оптику бинокля, преследователи смахивали на армейские MRAP'ы.