– Алексей Седов, – ответил я. – Друзья зовут Иваныч.
– Спасибо за помощь! Фома рассказывал, что вы вчетвером знатно отличились в недавнем бою, нам, опять же, с погоней помогли. Правда, руки бы оторвать тому, кто фугас мастерил. Взрывная волна пошла в обратную сторону. Если бы сделали все по уму, то можно было бы обе гравицапы бармалеев одним махом уничтожить, а так наш грузовичок как кувалдой приложило, чуть Олега Михайловича по стенкам не размазало, думали, не выживет. Не знаешь, кто заряд ставил? – с хитрым прищуром спросил Винт.
– Я ставил, – спокойно ответил я. – Как правильно это делать, я не знаю, никто не учил, видел пару раз, как другие делают, вот и смастерил по памяти.
– Хорошо, что сам сознался. Это правильно, – кивнул Винт. – Я при Михалыче вроде как главный контрразведчик, поэтому для меня главное знать, что за люди нас окружают. Расскажешь о себе?
– А что, до сих пор ничего не выведали? – удивился я. – Целые сутки лежал без памяти, могли парней расспросить.
– Могли. И расспросили, но они у тебя все как на подбор: один немой, – Винт кивнул на Серегу-пулеметчика, – второй по-русски ни бельмеса, третий либо шутник, либо умалишенный, который все темы переводит на разговоры про город-герой Керчь. Они даже не сознались, что это ты ставил заряд, хоть мы это и так знали, – улыбнулся Степан. – Фома и Петрович про тебя особо ничего не знают. Нет, можно, конечно, расспросить с пристрастием, но зачем?
– А чего тут рассказывать? В мирные времена учился в аспирантуре, преподавал в университете, участвовал в общественной и политической жизни вуза, в общем, крутился помаленьку, зарабатывая на хлеб с маслом. Как вся эта муть с вирусом началась, ушел в леса, там отсиделся, как началось военное вторжение, немного повоевал. Потом перебивался разными подработками, живя там, где есть чем прокормиться. От крайней нужды подался в пираты, но как сам видишь, тоже не очень удачно. Наша шаланда ушла, оставив нас здесь, на турецком берегу.
Степан задал несколько уточняющих вопросов, я ответил, потом мы разговорились на посторонние темы, вспоминая мирную жизнь, попробовали отыскать общих знакомых. Выяснилось, что когда я был в командировках в Москве, то жил в одном доме с двоюродной сестрой Винта. После этого все скатилось к воспоминаниям о погибших в московском теракте 9 мая.
Винт понемногу выведывал у меня мое отношение к происходящему, пытался разобраться, чем я живу. Понимая это, я срезал острые углы в разговоре, чтобы не сказать слишком многого, но и не дать понять собеседнику, что у меня есть какие-то тайны и заморочки. Время сейчас такое, что пустить пулю в висок проще, чем жить бок о бок с очередным «странным типом».
– Так, может, все, наоборот, к лучшему? – Винт почесал обгоревший нос. – Покажете себя с хорошей стороны, вольетесь в нашу команду. Ребята вы боевые! Только одно условие – не врать! Понял? Все должно быть по-честному, без второго дна!
– А на кой это нам? – усмехнулся я.
– Как это на кой? – притворно удивился Степан. – Колхоз – дело добровольное: хочешь – вступай, не хочешь – к стенке!
– То есть или с вами, или к стенке? – уточнил я.
– Именно!
– И где надо подписываться кровью?
– Нигде, хватит проливать кровь, вы ее уже достаточно пролили. Ладно, рад, что поговорили, вижу, что ты парень правильный, надежный. Опять же, твои парни за тебя горой, а это тоже о многом говорит. На будущее хочешь добрый совет?
– Давай.
– Замирись с Витой.
– С кем? – не понял я.
– С дочкой генерала Корнилова. – Винт украдкой кивнул в сторону девчонки с аппетитной попкой. – Она немного с придурью, но это неудивительно, зная, что она пережила.
– Так я вроде с ней и не ссорился.
Я более внимательно посмотрел на девушку, она, видимо, почувствовала мой взгляд, обернулась. Я состроил самую милую и заискивающую гримасу, на которую был способен и даже послал воздушный поцелуй, в ответ получил «фак».
– Ага, не ссорился… А кто ей чуть челюсть не своротил?
– Так то случайно, – оправдался я. – Обычно я женщин, стариков и детей не бью!
– В общем, я тебя предупредил. Потом с тобой генерал захочет поговорить. Советую отвечать честно, не грубить, но и не лебезить. Понял?
– Понял, – ответил я.
Винт вернулся к носилкам, где сменил одного из переносчиков. Мы шли дальше, двигались не особо быстро, приноровившись к ходу носильщиков. Шли вдоль моря, на удалении от береговой линии примерно в полукилометре. Вечерело, через час должно было совсем стемнеть.
Объявили привал. Мы с парнями разместились вместе, под прикрытием поваленного дерева. Пока Серега и Ванек сооружали навес из веток, я и Гарик приготовили ужин. Я соорудил похлебку из горохового концентрата и пары рыбных консервов. Получилось весьма неплохо, по крайней мере, сидящие по соседству бойцы поводили носами в нашу сторону и жадно сглатывали слюну. Пришлось пожертвовать последней банкой рыбы в масле и горсткой найденного на дне концентрата и приготовить еще половину котелка рыбного супа. Этот котелок Серега отнес генералу. Отдавая варево, он чего-то там нашептал девушке, активно кивая на меня. Вита повернулась, смерила меня злым взглядом, вновь показала «фак», но от угощения не отказалась и принялась кормить с ложечки отца.