За два дня до прибытия поезда в Туапсе я в вагоне подружилась с двумя солдатами, симпатичными ребятами, ехавшими с фронта домой. В Туапсе к нам присоединились еще человек восемь, едущих на Кавказ. Двое выбранных пошли просить капитана парохода провезти нас бесплатно до Поти, что тот и разрешил.
Не доезжая двух часов до Поти, нам встретился пароход, едущий в сторону Новороссийска. Как оказалось, на нем отплыла вся наша семья, за исключением двух братьев, приехавших проводить семью, с которыми я случайно встретилась на пристани. До выяснения, где наши остановятся на жительство, я поехала с братьями в Тифлис.
Вместо эпилога. СУДЬБА КОМАНДИРОВ И ДОБРОВОЛИЦ
Поступив впоследствии в Добровольческую армию, сначала в 1-й Марковский полк ротным фельдшером, а затем в 1-й Кубанский стрелковый полк, с которым я прошла весь поход, я узнала о судьбе наших офицеров и доброволиц. Командир Женского батальона капитан Лосков, как и его адъютант, оба убиты в Добровольческой армии. Там же убит командир 4-й роты капитан Долгов. В Марковском полку еще служил начальник пулеметной команды поручик Булыгин. С ним я встретилась в Абиссинии и в Аддис-Абебе. Переехав во Францию, я узнала из газет, через несколько лет, о его смерти, кажется, в Бразилии. Начальник конных разведчиков поручик Хомутов, служивший там же, живет в Париже. Командир 3-й роты капитан Шагал, женившийся на своем фельдфебеле — очаровательной Стебель-Каменской, живет в Париже, и они уже имеют внуков. Наш бывший кособрей Самойлова служила в Марковском полку санитаром. Бывший взводный — пулеметчица Нейман служила сестрой, а Краснинг — добровольцем. В Первом походе Нейман была тяжело ранена в ногу с повреждением кости. За неимением подводы, при отступлении была оставлена в станице вместе с Самойловой. И когда уже полк выступил, нашли подводу и ее вывезли. Вахмистр конной разведки княжна Черкасская служила добровольцем в артиллерии. Под Новочеркасском, когда уже кругом кипел бой, ее довенчивали с поручиком Давыдовым. «Скорее, скорее!» — торопили брачующихся. «Дайте довенчаться…» — молили они. Обряд окончен. Сняв белое платье и драгоценности, занятые у полковой дамы, она, переодевшись в форму, вступила в бой и через три часа была осколком убита. Несчастный муж с горя чуть не лишился рассудка. Гроб при погребении везли на лафете.
И я… В Добровольческой армии раненная и контуженная в голову, уже 25 лет как оглохла совсем и три раза делался паралич глаза, восстанавливаемый пикюрами. А тяжелая болезнь позвоночника сделала меня стопроцентным инвалидом. Живу уже восьмой год в Инвалидном доме, по предсказанию врачей — кандидатка в паралитики. Живу воспоминанием о прошлом и надеждой на скорое переселение в лучший мир… И благодарю Всевышнего за Его великие и богатые милости.
Зинаида Мокиевская-Зубок
Гражданская война в России, эвакуация и «сидение» в «Галлиполе» глазами сестры милосердия военного времени (1917–1923)
В 1974 году, вскоре после высылки из СССР, А.И. Солженицын обратился с призывом ко всем еще здравствующим свидетелям событий Гражданской войны в России отозваться и написать свои воспоминания об этом времени для задуманной им Всероссийской Мемуарной Библиотеки.
Моя мать, автор предлагаемых здесь воспоминаний, была добровольная сестра милосердия — с конца Первой мировой войны и на протяжении всей Гражданской. До поступления на ускоренные курсы сестер милосердия военного времени она подавала большие надежды как пианистка. Она долго колебалась, отозваться ли на вышеуказанный призыв, не будучи уверенной в своих литературных силах, говоря: «Я хорошо владею пальцами на клавишах рояля, но не пером». И все же она поддалась нашим уговорам, для пробы написала две-три страницы и отослала А.И. Солженицыну. Александр Исаевич заинтересовался, обменялся с мамой письмами и посетил наш дом в 1976 году. Встреча его с Зинаидой Степановной была сердечной; они как земляки вспомнили Ростов-на-Дону и условились, что мама будет писать свои воспоминания. С этого момента мама взялась серьезно за дело.