— Зато я знаю, — очень мрачно басит мистер Джо. — Ужасно будет смотреться, вот как.
— Согласна. Ему не хватает смелости, напора! — высказывается мисс Элси Лонгстаф, воплощение напора и смелости.
— Уж очень это зэумно, мисс Трант, — замечает мистер Джернингем.
Мистер Нанн прищуривает один глаз, затем другой и наконец заявляет, что название малость черствое и для афиш длинновато, но своеобразное и в целом годится. То же самое, с высоты своего огромного опыта, утверждает мистер Митчем. Совместный пыл мисс Трант и Иниго легко расправляется со страхами и сомнениями остальных.
— Значит, решено! — ясным голосом объявляет мисс Трант. — Назовемся «Добрыми друзьями».
Тут мистера Митчема посещает вдохновение. Шепнув Иниго: «Теперь я угощаю», он встает во весь рост и гремит:
— Официант! Ты где, официант? А, вон ты где. Официант, принеси нам бутылку портвейна.
— Какого именно, сэр? — озабоченно интересуется официант, словно у них весь погреб забит винами разных марок и он боится, как бы джентльмен не прогадал с выбором.
— А, да чтоб пить можно было! Что есть?
— «Тони» по три шиллинга девять пенсов за бутылку и «Олд энд крастед» по четыре и шесть[45].
— Тогда тащи «Олд энд крастед». — Мистер Митчем так богато раскрашивает гласные, что вино заранее кажется всем вдвое старее, а осадок на стенках — вдвое толще. — И стаканы, пожалуйста, — продолжает мистер Митчем, — да поживей.
Прогнав официанта грозным взмахом бровей, он садится за стол с видом человека, который не только разбирается в хорошем вине, но и умеет правильно его заказать.
— А ведь он может отлично кормиться, если его завести. Какой стиль! — шепчет мистер Нанн своей соседке, мисс Трант. — Есть у меня на примете пара сценок, с которыми его определенно ждет успех.
Подают «Олд энд крастед» и стаканы.
— Сейчас я скажу тост, — говорит мистер Митчем, — так что скорей разливайте.
Наконец все стаканы полны. Мистер Митчем поднимает свой и произносит тост — да так величественно, что из бара к ним прибегает сама миссис Тидби.
— Итак, встречайте нашу труппу! Да здравствуют «Добрые друзья», и удачи нам!
— Уж теперь-то я выпью, — заявляет мистер Нанн. — Даже если это меня убьет. — И заодно со всеми благополучно проглатывает «Олд энд крастед». — За «Добрых друзей»!
Миссис Тидби, которая стоит в дверях и улыбается, тоже приглашают выпить за здоровье новой труппы, и она выпивает, с большим смаком облизывая губы — видимо, это должно означать, что портвейн в ее заведении подают только качественный.
Настает черед мистера Окройда, который до сих пор молчал: человек он скромный и не привык к такому окружению. Все остальные — артисты труппы, а он здесь только на правах гостя. За стенами гостиницы несколько раз заговаривал и о том, какую работу ему поручить, однако ничего определенного сказано не было, а мистер Окройд не из тех, кто навязывается. Завтра он вновь отправится в путь, но сегодняшний вечер пришелся ему по душе, и он считает себя обязанным отблагодарить этих людей, прежде чем с ними расстаться. Он поднимает кружку, в которой еще на дюйм пива, и громко говорит:
— Я для вас — простой зритель, но вот мое пожелание. Пусть все, кто придет вас посмотреть и послушать, станут вам добрыми друзьями. И шоб вы никогда не стояли на месте, а шли только вперед! — С этими словами он опрокидывает остаток пива.
— Спасибо, мистер Окройд! — первой отвечает мисс Трант и тут же начинает перешептываться о чем-то с мистером Нанном.
Мисс Дин, очевидно, считающая мистера Окройда своим протеже, умиляется.
— Он такой душка, правда? — кричит она через весь стол и поворачивается к мистеру Окройду, чуть склонив голову набок. — Право, мистер Окройд, вы просто душка! — По ее взгляду можно подумать, что он ростом шесть дюймов и с головы до ног покрыт розовой глазурью.
Тут его просят подойти к другому концу стола, где совещаются мисс Трант и мистер Нанн. Мистер Окройд занимает место Иниго, а тот с удовольствием подсаживается к мисс Дин, которая по-прежнему улыбается и вообще прелестно выглядит.
— Послушайте, мистер Окройд, — говорит мисс Трант. — Нам очень нужен такой мастер на все руки, как вы…
— Рабочий сцены, реквизитор, носильщик, осветитель, временами швейцар, временами расклейщик афиш, — беззаботно перечисляет мистер Нанн, — ну, и любые мелкие работы, конечно.
— Вот оно как… — Мистер Окройд трет подбородок — нипочем не догадаться, как он рад. — Я в театрах не разбираюсь, токмо с галерки вашего брата и видал. Но за работу я бы взялся. Руки-то у меня умелые, что надо — то и сделают. А вам постоянный работник нужон или временный?
— Мы хотим, чтобы вы вместе с нами ездили по стране, мистер Окройд, — поясняет мисс Трант. — Уверена, вы быстро разберетесь во всем, чего пока не знаете. С освещением, к примеру.
Лицо мистера Окройда расходится в широкой улыбке.
— Выходит, я таперича — один из «Добрых друзей»? Ну дела! Радость-то какая!
— Мистер Нанн предлагает вам три фунта в неделю…
— Железнодорожные билеты, дополнительные расходы — все это оплачивается, — добавляет мистер Нанн. — Деньги неплохие, жалованье регулярное…
— Вас это устроит, мистер Окройд?
— Пожалуй, что да, мисс. Три фунта в неделю на меня одного! Ха, кто бы узнал, что я стал театралом — ни в жисть не поверил бы! Ну, такое дело мне по душе, по душе… — Он радостно смеется.
— Вот и славно, правда? Приходите утром к мюзик-холлу, договорились, мистер Окройд?
— Я не подведу, — убежденно отвечает мистер Окройд. — Полседьмого буду на месте, как штык. И инструменты прихвачу.
— Полседьмого! — Мистер Нанн с блеском изображает джентльмена, которому только что влепили крепкий подзатыльник. — Такого времени не существует, тем более утром! Нет, дружище, полдесятого — вот наше время.
— В Браддерсфорде эт середина дня. Знаете такой город, мистер Нанн?
— Знаю, — трагически отвечает тот. — Только везунчики его не знают. Спроси Сюзи — она называет его Траурсфорд. А в театральных кругах его прозвали «могилой комедианта»!
— Эт еще почему? — вопрошает мистер Окройд. Лицо у него несколько деревянное. — Я, например, слыхал, как наш Браддерсфорд величают городом, где шурупы забивают молотком. Чего только не услышишь, а, мистер Нанн? — Он откидывается на спинку стула и спокойно смотрит в потолок.
Мисс Трант, окинув их обоих удивленным взглядом, тихонько смеется, и мистер Нанн тоже, а потом и мистер Окройд принимается хохотать. «Вот эт я понимаю компания», — говорит он себе и, вспомнив, что ему не надо завтра никуда уезжать и что отныне он будет странствовать по всей Англии за три фунта в неделю, чуть не лопается от восторга.
В следующую минуту все принимаются кричать:
— Мисс Трант! Ре-ечь, мисс Трант! Ре-ечь!
Сперва она качает головой, но «Мальчики и девочки не примут отказа», — осторожно поясняет мистер Нанн.
— Мне совсем нечего сказать, — говорит она всем, — кроме того, что мы непременно с вами поладим. Не взыщите, если я буду говорить глупости, я ведь ничего не понимаю в театральном деле. Я даже не видела вас на сцене, чудеса, правда? Уверена, все вы очень талантливые и трудолюбивые, а… а с завтрашнего дня станете еще талантливее и трудолюбивее. — Смех и аплодисменты. — Теперь я вас покину. Да, мне нужно отдохнуть. День был ужасно длинный и насыщенный — такое чувство, что прошла целая неделя, — и я устала.
— Ах, не уходите, мисс Трант! — взмаливается Сюзи.
— Почему?
— Ну, если вы уйдете, то и мне придется уйти, и хоть я сама приустала, очень не хочется пропустить что-нибудь интересное!
— Я бы тоже пошла спать, Сюзи, — говорит ей мисс Лонгстаф.
— Ну и ладно! — восклицает ее подруга. — Пойдемте, дамы, а господа пусть сидят, покуда их не выгонят. Так и вижу, как они будут тут чваниться и выставляться, «хо-хо-хо» да «хе-хе-хе» — вот ведь воображалы! Мужчины попросту смешны, — подытоживает она и вздергивает подбородок.
— Чем тверже ты придерживаешься такого мнения, милочка, — говорит ей миссис Джо, — тем скорей добьешься успеха. — С этими словами почтенная дама поднимается и сообщает мужу, что ему надлежит выпить еще один стаканчик, не больше, и через полчаса пойти домой. Затем все четыре представительницы прекрасного пола отбывают.