— Испортить, — тупо повторяю я.
Саманта берёт новый бокал шампанского у проходящего мимо официанта.
— Я на хорошем месте. Мне не нужна семейная драма, чтобы отвлекаться от своих целей.
Смех застревает у меня в горле.
— А, понятно. Ты не хочешь, чтобы я всё испортила.
Она раздражённо качает головой.
— Я не это имела в виду.
— Именно это, — отвечаю я, изо всех сил стараясь удержать голос под контролем. — Именно это ты и имела в виду. Всё, что я когда-либо делала — старалась быть ровно тем, что нужно всем. В итоге семья относится ко мне так, будто я катастрофа. Не понимаю, что я сделала.
Румянец заливает её щёки.
— Ты, правда, думаешь, что старалась, Гарриет? Ты наткнулась на одно препятствие и всё выбросила. Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, пытаясь сгладить ущерб, который ты нанесла.
Я отворачиваюсь, чувствуя себя так, будто меня ударили. Это было не одно препятствие. Постоянное несоответствие. Я выбрала собственное счастье, а не разрушение какого-то ложного наследия. Если бы она знала меня так, как я думала, она бы увидела.
Я сглатываю, с трудом встречаясь со взглядом Саманты.
— А потом ты выбросила меня из жизни, когда я больше не смогла притворяться. Не хотелось раскачивать лодку с мамой и папой, да?
Я месяцами пыталась построить мост между нами, но тянулась только я. Иногда мосты не предназначены для восстановления. Мысль о том, что, пытаясь наладить наши отношения, я делала ей хуже, невыносима. Моя мать считала меня эгоистичной и жестокой годами. Полагаю, она не единственная.
Именно то, что я говорила тёте Матильде. Я не вписываюсь.
Я никогда не вписывалась. Может, мне стоит перестать пытаться.
— Неважно, — тихо говорю я, уже выискивая взглядом Нолана в толпе. Квартет как раз начал что-то, очень похожее на «Santa Tell Me» Арианы Гранде, и на танцполе пугающе много юристов пенсионного возраста, которые откровенно трутся друг о друга. — Нам не обязательно это обсуждать, — говорю я. — Мы можем… мы можем вообще не разговаривать.
Я замечаю его, с грозным выражением лица, на противоположной стороне бара, не там, где он обещал быть.
И снова встречаюсь взглядом с Самантой, и злость покидает меня резким рывком. Остаётся только усталость. Я заставляю себя улыбнуться.
— Я, правда, рада за тебя, Сэм. И желаю тебе всего самого лучшего.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Саманта хватает меня за руку.
— Гарриет, подожди.
Сердце делает в груди обнадёживающий скачок.
— Семейное фото будет через несколько минут. Мама захочет, чтобы ты осталась.
Я моргаю, и надежда превращается в пепел.
— Точно, — говорю я. Как я могла забыть? Любимое представление моей матери за вечер. Когда она художественно расставляет нас перед рождественской ёлкой и продевает руку под мою, притворяясь, будто никогда в жизни не была счастливее. — Я подойду туда.
Маска Саманты соскальзывает.
— Гарриет, — говорит она снова, но тут же имя звучит громче и с куда большим ядом в шести метрах позади меня.
— Гарриет, — шипит моя мать, маршируя по танцполу на шпильках. Она вежливо улыбается каждому, мимо кого проходит, но мне не достается, ни капли доброты. Она обхватывает пальцами мою руку и тянет меня к себе. — Где, скажи на милость, ты нашла этого мужчину и почему он здесь?
Моё внимание мечется через её плечо к Нолану, растерянному. Наши взгляды встречаются, и его брови сходятся в тяжёлую линию. Он делает глоток своего напитка, затем отставляет бокал и медленно направляется ко мне.
— Я тебе говорила. Он мой друг.
Я думала, Нолан сможет уклониться от вопросов с помощью какого-нибудь призрачного дымового занавеса, который всегда его окружает. Но моя мать полностью сосредоточена на его присутствии. Полагаю, это ещё одна из вещей, которые для него меняются.
Лицо матери искажается.
— Он грубиян, вот кто он. Ты знаешь, что он мне сказал?
Во мне вспыхивает горячая, защитная раздражённость. Что бы Нолан ни сказал, я ни секунды не сомневаюсь, что она это заслужила или сама спровоцировала. Я выдёргиваю руку из её хватки.
— Мне всё равно, что он сказал.
Она разевает рот. Я никогда в жизни не огрызалась на мать.
Странно… освобождает.
— Что за тон такой?
— Мой тон. Мои волосы. Моё платье. Мой спутник. Есть ещё какие-нибудь прегрешения, которые ты хотела бы добавить в список на сегодня?