По слухам, она умерла незадолго до двадцатилетия и была слишком зла из-за своей ранней смерти, чтобы «идти дальше». Начинала в Департаменте дежа-вю, но где-то в конце пятнадцатого века перешла в Департамент преследований и духов. С тех пор возглавляет Отдел праздничных духов.
Её кабинет так же пуст, как и остальной отдел, кроме стола и стеллажа за ним. Каждый клочок свободного пространства занят стеклянными шарами со снегом самых разных форм и размеров. В одних вьюга идёт вовсю, другие застыли неподвижно. В руках она держит шар с неузнаваемой городской панорамой, маленькие белые снежинки лениво плывут по стеклу.
Когда я закрываю за собой дверь, она отставляет шар в сторону.
— Нолан, — ровно приветствует она.
— Изабелла, — я склоняю голову. — Всегда рад.
Она негромко мычит, ведя алым, как кровь, ногтем по краю другого шара.
— Либо ты поставил рекорд, достойный сводок, либо пришёл меня раздражать, — пауза. — Что из этого?
Я прячу руки за спиной.
— Никакого рекорда я не поставил.
Она поджимает губы. Оленьи рожки по очереди мигают красным и зелёным.
Красный. Зелёный. Красный. Зелёный.
— Что с ободком? — спрашиваю я. Никогда ещё не видел на ней даже игривых серёжек.
Её лицо мрачнеет.
— Руководство решило, что мне нужно проявлять больше праздничного духа. Для командного настроя. Ты сюда пришёл, чтобы расспрашивать о моём ободке?
— Нет, я…
— О праздничном общем обеде, возможно?
— Тоже нет. Я хотел спросить…
— Полагаю, да, раз уж ты здесь. В моём кабинете. В начале праздничного сезона, — она откидывается на спинку кресла. — Говори прямо, Нолан.
Я сжимаю челюсть, затем расслабляюсь. Можно смело сказать, ободок сегодня никому настроение не поднимает.
— Я сейчас участвую в каком-нибудь учебном упражнении? — спрашиваю я.
Её хмурый взгляд — словно чёрточка поперёк лица.
— Что?
— Проводится ли сейчас какое-то учебное упражнение, о котором я не знаю?
Изабелла так долго смотрит на меня, что я подумываю обратно раствориться у двери. Я настороженно смотрю на неё.
— Какое сегодня число, Нолан?
Я оглядываю книжную полку за её спиной. Среди всех шаров со снегом — маленький настольный календарь. Надпись «2 ДЕКАБРЯ» почти сверлит мне глаза из-за её плеча.
— Второй день декабря.
— Верно.
Она слегка касается ободка, и мигание сменяется стабильным красным свечением. Свет обрамляет её лицо резкими углами и тенями, тёмно-алая помада на губах становится слишком похожа на кровь, как по мне. При желании она вполне могла бы работать в Отделе злых духов. Понятия не имею, почему до сих пор не перевелась.
— И как ты думаешь, — продолжает она, — во второй день декабря, в самое начало нашего самого загруженного сезона, я стала бы устраивать учебное упражнение?
Я, должным образом пристыженный, засовываю руки в карманы.
— Нет.
— Тебе требуется дополнительное обучение, Нолан?
— Нет?
— Звучало как вопрос.
— Нет, — повторяю я, отчётливо отсекая край ответа. — Нет, дополнительное обучение мне не нужно.
— Ты призрак уже больше ста лет. Хотелось бы верить, что не нужно, — она снова трогает ободок, и тот опять начинает мигать. — Тогда почему ты спрашиваешь меня про учебные упражнения? У тебя что, нет работы?
— Как раз, поэтому я здесь. Что-то не так.
Изабелла смотрит на меня.
— С моим заданием, — уточняю я.
— В смысле?
— Она… — хаотичная. Несобранная. Честная. — Молодая.
— Возраст не определяет характер, Нолан, — в её голосе и лице одинаково звучит отстранённость. — У тебя бывали подопечные и моложе.
— Знаю. Но с этой что-то не так, всё не так.
Как книга, поставленная не на ту полку. Как один фальшивый звук в мелодии. Как верёвка, перетёртая посередине. В Гарриет Йорк есть что-то другое, и я никак не могу понять, что именно.
— Она милая, — неловко добавляю я, безуспешно пытаясь объяснить тот странный разговор, что у нас с ней вышел прошлой ночью. — Мои подопечные… обычно не бывают милыми.
Чуть одержима леденцами-тросточками и абсолютно иррационально одета для сна, конечно, но в ней было что-то подлинное. Настоящее. Она сказала, что она хороший человек, и я…
Я, кажется, поверил ей.
Такого ещё не случалось.
Изабелла выглядит откровенно скучающей:
— И к такому поразительному выводу о её характере ты пришёл после одного разговора?
Я мрачно хмурюсь, часть выдержки уступает место раздражению.