— Если я не могу тебя оставить, я хочу хотя бы убедиться, что ты счастлив. Где бы ты ни был. А для этого нужно разобраться с твоими незавершёнными делами и отпустить тебя, — она вытирает рукавом халата нос, потом глаза. — Так что да. Я хочу продолжать искать. Потому что ты заслуживаешь счастья, Нолан. И для меня важно быть частью этого.
«Я счастлив», — почти говорю. — «Счастлив с тобой. Я счастлив от такой жизни».
Но не говорю. Потому что она права. Мне нельзя остаться, и я не причиню ей боль, сказав что-то другое, лишь бы сберечь её чувства. Есть правила, и я нарушил каждое из них.
Просто не могу ей врать.
Я даже не знаю, как бы смог.
— Я тоже хочу тебя себе, — бормочу я, надеясь, что она услышит то, что я не произношу.
Я убираю прядь её волос с лица, потом обхватываю ладонью основание её шеи. Закрываю глаза и чувствую трепет её пульса — крылья бабочки в моей ладони.
— Мы перенесёмся позже, — неохотно говорю я.
Она кивает.
— Сначала завтрак.
— И обед, — добавляю я. — Потом сон.
Она откидывается, чтобы посмотреть на меня.
— Сон?
Глаза у неё красные, но яркие, кончик носа розовый.
Но она улыбается, как всегда.
Мои руки сжимаются сильнее.
— Повод затащить тебя обратно в постель, — объясняю я.
Она смеётся, и я наклоняюсь, чтобы слизать этот звук с её языка. Она тает рядом со мной. Я просовываю пальцы за пояс её халата.
И тяну, а ткань соскальзывает.
Мне не суждено остаться с Гарриет, но мне суждено помнить.
И я намерен выжать из этого всё.
Глава 32
Гарриет
— Ты тянешь время.
— Нет.
— Тянешь.
— Нет.
Я смеюсь.
— Нолан. Я уже четыре минуты наблюдаю, как ты решаешься просунуть руку в этот рукав. Ты дважды переставил всех моих пряничных человечков. И смотришь на мою гирлянду так, будто собираешься перевесить её.
— Она висит немного криво.
— Нет, совсем нет. Ну… может, чуть-чуть. Посередине. Но нам не нужно сейчас всё переделывать. Нам нужно отправиться в моё прошлое. Или в твоё. Куда бы ни занесла нас твоя магия.
Нолан откидывает голову назад, зажмуривается, его тёмно-синее пальто свисает с одной руки. Он что-то глухо бурчит себе под нос — про упрямство, про больше времени и про то, что надо было взять ещё одну черничную датскую слойку.
Я смягчаюсь.
— Знаю, ты не хочешь переноситься, — я обхватываю его талию руками и кладу подбородок ему на грудь. Он смотрит на меня сверху вниз. — Я тоже не хочу. Но это правильно.
Единственное, что мы можем сделать. В прошлый раз, когда мы проигнорировали его магию, она вышла из-под контроля. Мне совсем не хочется повторения.
И мне нужно держать себя в руках. Я не могу забывать, чем всё это закончится. Будет и так достаточно больно, когда придётся прощаться. Я не хочу делать вид, будто этого не случится.
Его челюсть напрягается, потом расслабляется, рукав пальто всё ещё беспомощно висит сбоку. Его взгляд ищет мой, и наконец, его рука поднимается, чтобы заправить выбившиеся локоны мне за ухо. Он тяжело вздыхает. Глубоко. Из самой души.
— Ты права. Нам нужно это сделать, — он сглатывает, взгляд блуждает, вспышка вины отражается в глазах. Он пытается улыбнуться, и у него совершенно не получается. — Ты уверена, что я не смогу уговорить тебя провести вместо этого день в лавке?
— Мы можем пойти в лавку потом, — я делаю паузу и провожу пальцами по его шее, прямо под бородой. Он закрывает глаза, плечи опускаются. — Я не хочу провести остаток нашего времени, ожидая его конца. Хорошо?
Его глаза остаются закрытыми, губы сжимаются в линию, но он кивает.
— Хорошо.
— Отлично. А теперь поцелуй меня, и переносимся.
Один глаз приоткрывается.
— Посмотри на себя. Маленькая командирша.
— Я училась у лучших.
Я вытягиваю губы. Нолан смеётся.
— Жду, — напеваю я.
Шуршит ткань, Нолан надевает пальто до конца, потом его ладони скользят вверх по моим рукам, через плечи. Медленно. Уверенно. Ровно. Утешение, что он здесь. Что он со мной. Его нос касается моего, и я не уверена, что в моей жизни когда-либо был момент совершеннее.
— Поцелуй меня, — снова требую я, и чувствую привкус его грубоватого смеха за мгновение до того, как его рот накрывает мой.
Он медленный, осторожный и восхитительно внимательный. Он держит моё лицо, и его поцелуй терпелив. Медленно, медленно, медленно. Я словно загораюсь изнутри. Свечусь.
Я не сразу понимаю, что мы уже в прошлом, пока Нолан не отстраняется, и мы оказываемся в другом месте, с остатками его магии, искрящейся в ладонях. Нас встречают каменно-серые небеса и открытая вода. Чайки кружат над горизонтом, море рваное и неспокойное.