Нолан хмурится, оглядываясь.
— Моё прошлое, — говорит он. — Определённо.
— Согласна, — отвечаю я, осматривая палубу небольшого судна. — Твоя лодка?
Взгляд Нолана всё ещё прикован куда-то вдаль, брови сдвинуты низко. Он думает.
— Ага, — рассеянно говорит он. — Моя.
Смех поднимается у меня в горле.
— Она — «она», да?
— Все хорошие суда — «она», — он качает головой, потом смотрит на меня. Ветер с воды треплет его волосы. Он морщится. — Это прозвучало ужасно, да?
— Я бы не сказала — ужасно.
— Под «судном» я имел в виду корабль…
— Ага.
— Строго в морском смысле, а не…
— Поняла.
Нолан прищуривается. Его так чертовски легко дразнить.
— Ты закончила? — спрашивает он.
Я ухмыляюсь.
— Пока что.
Он засовывает руки в карманы пальто, а потом бросает на меня выразительный взгляд, когда я пытаюсь сделать то же самое. Перед выходом из дома я надела свой розовый, до щиколоток, плащ с крошечными карманами.
Я поднимаю руки в варежках и машу ими Нолану.
— Спасибо. Мне совсем не хочется, чтобы ты лишился доступа к своим рукам на палубе корабля.
Я оглядываю судно. Если раскинуть руки, я могла бы дотронуться пальцами до обоих бортов. Сзади — белая рубка. Сети и верёвки аккуратно сложены в кучки.
Но Нолана — того, другого — я не вижу. Только брошенная шерстяная шапка, перекинутая через край старого ящика.
Очередной порыв ветра поднимает мои волосы.
— Ты знаешь, в каком воспоминании мы? — спрашиваю я.
Время от времени снизу доносится глухой стук. Наверное, он внизу, под палубой, делает… что там делают рыбаки.
Заколачивает люки? Следит за своими… балками?
— Большую часть времени я проводил на этой лодке. Я не знаю, какой это конкретно день и почему мы…
Его фраза обрывается резко — корабль качает под нашими ногами. Вдалеке сгущаются плотные чёрные тучи, быстро двигаясь в нашу сторону.
Нолан тянется ко мне, чтобы удержать, его хватка крепкая.
— Что это? — спрашиваю я.
Он выглядит испуганным.
— Ты видишь маяк?
Я поворачиваюсь к берегу. Улавливаю едва заметный огонёк — вспыхивает и гаснет. Вспыхивает и гаснет. Но густой туман подкрадывается к краям лодки, и я легко теряю его из виду. Словно его и не было.
— Нет, — тихо говорю я. — Мне показалось, что вижу, но теперь — нет.
— Церковные колокола, — говорит он себе под нос.
Низкий, жуткий звук разносится над водой. Где-то очень далеко. Медленный звон тяжёлых церковных колоколов разрезает воздух, прежде чем ветер уносит его прочь.
У меня поднимаются волосы на затылке.
— Блядь, — выдыхает Нолан. — Я помню этот день.
Он тяжело сглатывает.
— Это день моей смерти.
Глава 33
Гарриет
— Тот день, когда ты умер? — повторяю я.
Нолан кивает, глядя куда-то вдаль. Он всё ещё держит меня за руку.
— Ну… — я наклоняюсь и заглядываю за борт. Удары волн медленно становятся всё яростнее, поднимая лодку и снова роняя её вниз. Словно сам Посейдон оторвал ладонь от воды и забавляется маленьким судном. — Не выглядит как что-то хорошее.
Нолан хмурится, осматривая лодку в поисках… чего-то. Запасного выхода, возможно.
— Нет. Совсем нет.
С неба начинает тяжело барабанить дождь — плотными, густыми потоками. Он утяжеляет мои волосы, но я не чувствую ни холода, ни влаги. Странное ощущение. Как будто в тебя бросают ватными шариками. Или ты идёшь сквозь паутину.
Лодку снова качает, и из-под палубы появляется Нолан из прошлого. На нём толстый белый свитер, на лице — паника. Он бросается к штурвалу, крутит его, пытаясь развернуть судно и направить к берегу, но даже я понимаю — бесполезно. Шторм движется слишком быстро. Туман слишком густой. Он не видит, куда плывёт.
— Почему ты здесь один?! — кричу я, перекрывая вой ветра, дождя и пенящегося океана. Мы, может, и не чувствуем шторма, но звук — ужасен. Как несущийся поезд. Как гулкий рёв. — У тебя должен быть кто-то рядом!
На особенно резком крене Нолан сжимает меня крепче, одна рука обвивается вокруг моей талии. Он промок насквозь — от тёмных волос до чёрных ботинок, вода стекает по его щекам, как слёзы. Я ничего толком не вижу — шторм стягивается вокруг нас плотной завесой.