Она удивлённо смотрит на грудь.
— Ты в-в-выбрал со щелкунчиками.
Она приподнимает верх своего фланелевого пижамного комплекта, слабо улыбаясь танцующим щелкунчикам. Не могу сказать, что выбор был осознанным. Я выбрал то, что согреет её быстрее всего. Она вздрагивает, и я хмурюсь, снова взмахивая рукой. Сверху появляется толстовка.
Она слишком большая. Мягкая ткань укутывает её, рукава закрывают ладони. Она прячет пальцы в манжеты, сворачиваясь клубком.
— Это т-т-твоя?
— Да, — отвечаю я сразу, сердце всё ещё колотится.
Я не могу перестать прикасаться к ней. Провожу ладонями по её рукам, плечам, линии шеи. Прижимаю руки к тёплой коже и наконец, выдыхаю, почувствовав ровное, уверенное биение сердца.
Ещё одна дрожь пробегает по её плечам, и моя магия снова вырывается наружу, добавляя варежки на руки и шапку на голову. Я моргаю, и на ней уже зимние штаны, туго затянутые на талии.
Уголок её губ изгибается в улыбке.
— Хотя всё это очень помогает, думаю, тебе тоже лучше высохнуть, — её взгляд смягчается, она тянется и убирает прядь моих мокрых волос с лица. — У тебя холодные руки. Ты, должно быть, замёрз, Нолан.
Я отстраняюсь. С меня капало на её тёплую, сухую одежду.
Трогал её своими ледяными руками.
— П-прости.
Я снова тянусь к магии. Мокрая одежда исчезает, сменяясь джинсами и серой футболкой.
— Я не… ты была… а потом… — я стискиваю челюсть, коренные зубы щёлкают. — Мне так жаль, — наконец выдавливаю из себя.
— Ох, Нолан, — шепчет Гарриет. Она раскрывает руки, подвигаясь ближе по полу. — Иди сюда. Не извиняйся. Я в порядке.
Но не была. И это из-за меня. Потому что я не смог уберечь её. Потому что я слишком труслив, чтобы сказать ей правду. Потому что я не могу держаться в стороне.
Я подтягиваю её к себе на колени и зарываюсь лицом в её волосы, тяжело выдыхая. Она цепляется за меня так же яростно.
— Больше никаких перемещений, — говорю я ей в шею. — Больше ничего такого, Гарриет. Мы не возвращаемся в прошлое.
Она проводит пальцами по моим волосам.
— Но мы ещё не…
— Больше нет, — повторяю я жёстко. Я прижимаю ладонь к середине её спины, пытаясь притянуть ближе. — Я не перемещу тебя. Я не сделаю этого, Гарриет.
— Хорошо, — соглашается она, царапая ногтями кожу моей головы. — Всё хорошо. Мы останемся здесь.
Я киваю, уткнувшись носом ей в шею. Я должен был рассказать ей о компасе. Нам вообще не следовало переноситься в прошлое.
— Я не… мы больше не вернёмся.
— Хорошо, — снова говорит она, успокаивая меня. — Мы не будем, Нолан. Всё хорошо. Я в порядке.
— Хорошо.
Я зажмуриваюсь, обнимая её. И не могу перестать видеть её под водой — золотистые волосы плавно раскачиваются вокруг лица. Янтарные глаза светятся даже во тьме. Розовый плащ и её рука, тянущаяся к моей.
Я хмурюсь и дёргаю головой в сторону, вспоминая.
Не тот момент, когда я вытащил её из океана, а раньше.
Холодная вода. Раскалывающая боль во лбу. Давление в груди и жжение в носу.
Всё размыто и темно, а потом — свет.
Её рука. Тянущаяся к моей.
Я думал, она ангел.
Я распахиваю глаза.
— Я видел тебя, — бормочу я.
Гарриет устраивается у меня на коленях так, что её руки обвивают мои плечи, щека ложится мне на плечо.
— Мм?
— Под водой, — говорю я, голос дрожит. — Я видел тебя.
— А. Да, видел. Я тебя не видела, но чувствовала твою магию, — она целует кончик моего уха. — Спасибо, что пришёл за мной.
Я качаю головой.
— Нет, Гарриет. Я видел тебя. Я помню тебя. Я… я помню, как тонул, — заикаюсь я, не понимая, как это возможно, но ощущая правду в глубине души. Я помню. — Я видел тебя под водой. Ты тянулась ко мне. Ты пыталась схватить мою руку.
На её лбу появляется складка. Её глаза ищут мои.
— Ты хочешь сказать, ты видел меня, когда вытаскивал меня? — медленно говорит она.
Я качаю головой.
— Нет. Я помню. В прошлом. Оно туманное, но я помню тебя. Тебя, Гарриет. Я помню твой плащ.
Церковные колокола.
Голубой, как яйцо малиновки.
Зелёный, как морское стекло.
Бледно-бледно-розовый.
Розовый. Розовый цвет её плаща.
— Гарриет. Это была ты. Я умирал и видел тебя.
— Как? — выдыхает она.
— Не знаю.
Я вспоминаю тот зуд в первую ночь, когда мы встретились. Когда она сидела на диване, волосы собраны в небрежный хвост. Я посмотрел на неё, и что-то показалось знакомым. Клочок воспоминания, плывущий на краю сознания.