Я улыбаюсь.
— Насколько я понимаю, у нас есть общая знакомая, — говорит Матильда. Её лицо смягчается. — Как моя девочка?
Я наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в колени.
— Она — сплошной хаос, — отвечаю я, и голос срывается. — Везде цветастые вещи. Смех на полтона громче, чем нужно. Болезненная зависимость от карамельных тросточек, — я делаю паузу. — Такая же прекрасная внутри, как и снаружи.
Я скучаю по ней так сильно.
Матильда смеётся, и её смех заполняет комнату, отражаясь от голых белых стен. Смех, который всего на полтона громче.
— Похоже на мою Гарриет, — она закрывает глаза, и на её губах появляется мечтательная улыбка. — Я скучаю по ней, — тихо говорит Матильда.
— Она скучает по вам, — отвечаю я. — Вы не… навещали её?
Она качает головой.
— Нельзя. Есть ограничения по времени. Если бы призраки могли навещать близких сразу после ухода, не уверена, что кто-нибудь вообще двигался бы дальше, — она грустно улыбается, её взгляд становится острым. Она кивает на Буилин у меня на коленях. — Хотя я нашла свои способы приглядывать за ней.
— Буилин — ваша?
— Я предпочитаю имя Оливер, но да. Она моя. Она была рядом с Гарриет, когда я не могла, — снова эта печальная улыбка. — Я не хотела, чтобы моя девочка была одна.
Я провожу рукой по выгнутой спине Буилин. Её хвост скользит по моей груди.
Я тоже не хотел оставлять Гарриет одну. От одной этой мысли у меня сводит желудок.
— Вы здесь, чтобы сопроводить меня дальше? — спрашиваю я. — Потому что Гарриет стала тем, кто помог мне двигаться вперёд?
Матильда моргает, замирая с кружкой чая на полпути ко рту.
— Ты не знаешь? — она резко поворачивается к Изабелле. — Он не знает?
Изабелла качает головой.
— Он ещё не сложил воедино все пазлы.
Моё лицо напрягается.
— Чего я не знаю?
Они меня игнорируют.
Матильда ставит кружку с ёлкой на появившийся из ниоткуда столик. Ещё одна безделушка, которую я видел в антикварной лавке.
— Он же не думает, что это всё было просто совпадением.
Изабелла пожимает плечами.
— Для такого умного мужчины он поразительно глуп.
Матильда издаёт задумчивый звук.
— Полагаю, он всё-таки умер, направив судно прямо в шторм. Не самая яркая лампочка в гирлянде.
— Справедливое замечание.
— Простите. А не могли бы вы объяснить? — я смотрю на них по очереди. — Что-то с Гарриет? Что-то случилось?
Выражение лица Матильды смягчается.
— С Гарриет всё в порядке. Или, точнее, настолько в порядке, насколько это возможно, — она делает паузу, проводя большим пальцем по нижней губе. Я видел, как Гарриет делает то же самое, миллион раз, и моё сердце снова болезненно ёкает. — Как ты думаешь, что ты здесь делаешь, Нолан?
— Меня пытают.
Изабелла фыркает.
— Нет. Почему, по-твоему, ты оказался здесь, Нолан? — спрашивает Матильда. — В этом, — она обводит жестом открытое пространство вокруг нас, — зале ожидания.
— Потому что… — я бросаю взгляд на Изабеллу, но её лицо остаётся тщательно бесстрастным. — Потому что Гарриет поняла, в чём заключалось моё незавершённое дело. Она нашла компас, и это решило какую-то загадку длиной в десятилетия. Я смог двигаться дальше, когда она всё расставила по местам.
Изабелла с вздохом щиплет себя за переносицу. Матильда смотрит на меня.
— Ну и ну, — говорит Матильда. — Ты глуп.
Я сжимаю зубы.
— Я был бы признателен за объяснение.
Я больше не могу ни секунды терпеть этот туманный разговор. Моё терпение на пределе. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я чувствую, как Гарриет дрожит в моих руках. Я вижу её большие карие глаза, полные слёз. Вся моя выдержка иссякла.
— Компас никогда не был твоим незавершённым делом, — говорит Матильда, снова поднимая кружку со стола. Буилин спрыгивает с моих колен и возвращается к ней, обвиваясь между её ногами. — Гарриет была им.
Всё внутри меня замирает и натягивается. Как одна из тех игрушек из детства, где тянут за шнурок сзади. Мой шнурок дёрнули, но ничего не выходит. В ушах — белый шум, в горле пересохло.
— Что? — выдыхаю я.
Изабелла разглаживает руками юбку.
— Ты когда-нибудь задумывался, почему остаёшься призраком, несмотря на то, что выполнил каждую просьбу, которую я тебе когда-либо давала?
Я молчу.
— Ты ждал, Нолан, — в суровых чертах Изабеллы появляется что-то неожиданно мягкое и нежное. — Ты ждал Гарриет. Чтобы существовать с ней в одном времени. Ваши души были вместе в начале, и так же они будут вместе в конце.
Мои руки упираются в края сиденья, костяшки белеют. Я едва осмеливаюсь надеяться. Осмеливаюсь дышать.