— Тогда к чему у тебя есть интерес? К убийству?
«Молодец, Гарриет», — откликается мой мозг. — «Очень тонко».
— К убийству у меня тоже нет интереса.
Свет смещается по его лицу. Одни острые черты, проницательные глаза. Челюсть напрягается, он чуть поднимает подбородок.
— Меня интересует твоя душа, — зловеще произносит он, и у меня всё внутри подскакивает к горлу.
Я замираю, ожидая продолжения. Его не следует.
— Видишь ли, это звучит немного как намёк на убийство.
— Это не убийство.
— Звучит очень, очень похоже на убийство.
— Нет, — настаивает он. — Я не…
— Просто, если ты не убийца, тебе стоит поработать над подачей, потому что…
— Я здесь, чтобы судить тебя, — быстро перебивает он, повышая голос. Он звучит раздражённо, как будто всё идёт не по плану. Отлично. Нас уже двое. Его губы сжимаются в линию, он бросает на меня взгляд, и в его глазах что-то вспыхивает. Пламя. Или свет свечи, почти. — Я — Призрак прошлого Рождества, Гарриет. Твоё искупление ждёт.
У меня отвисает челюсть. Леденец падает на пол.
В первый день декабря вселенная подарила мне — чёрную полосу неудач и… призрака, оказывается.
Глава 2
Нолан
Она смотрит на меня в немом, застывшем на лице изумлении, не двигаясь со своего места на диване, вцепившись в плед мёртвой хваткой, карие глаза расширены. После бурной первоначальной реакции, похоже, она решила притвориться невидимой.
Что ж. Меня это вполне устраивает. Я мужчина терпеливый.
Всё ещё прихожу в себя после шока от того, как пульт от телевизора едва не задел меня по уху. Хотя бурные реакции на моё появление не редкость, не могу сказать, что ожидал такого от этой маленькой женщины в нелепой пижаме.
Я разворачиваюсь наполовину и тянусь к ёлке у себя за спиной, выуживая из веток тонкий прибор, пока она переваривает происходящее. Аккуратно кладу пульт на её журнальный столик.
Она издаёт невнятный, захлёбывающийся звук.
Прекрасно.
— Ты не… — она сглатывает, резко вдыхает, потом снова выдыхает. — Ты не похож на призрака, — наконец говорит она.
— Ну… — слово вываливается у меня изо рта и зависает в воздухе, неуверенное.
Я не привык, что люди сомневаются в самом факте моего существования, пока я стою прямо перед ними.
— Ну? — повторяет она, уставившись на меня в полном замешательстве.
У её локтя кружка в форме рождественской ёлки, а с такого количества торчащих повсюду леденцов-тросточек, наверное, уже можно выписать предписание по пожарной безопасности. Каждое свободное пространство занято безделушками. Дом — полная катастрофа, но… предпраздничная, пожалуй. Праздничное бедствие.
Я пытаюсь собрать всю свою призрачную браваду в кулак.
— Собственно, им я и являюсь.
— Призраком?
— Да, — киваю. — Я — призрак. Или дух. Как тебе больше нравится.
В ответ — одно медленное моргание. Её волосы — хаос из диких светлых кудрей, стянутых кое-как в хвост на макушке. Пара прядей выпали и щекочут высокие скулы. Она кулаком трёт глаза, будто пытаясь разглядеть что-то, затем опускает руку и снова недоверчиво смотрит на меня.
— Ну конечно. Логично, — говорит она, и из груди вырывается немного истеричный смешок, глаза закатываются к потолку. — Ты призрак, — бормочет себе под нос. — Он призрак.
— Да, — киваю я. — Я — призрак.
Улыбка с её лица сползает, словно частями.
— Ты призрак, — повторяет она, и сарказм сменяется неверием.
— Призрак прошлого Рождества, да.
— Послан, чтобы меня преследовать? — она тычет пальцем себе в грудь. — Меня?
Я утвердительно мычу.
— То есть меня сейчас преследуют? Прямо сейчас? — она щурится, морщинка собирается у переносицы. — Это… мне сложно в это поверить.
— Довольно распространённая реакция.
— Ты преследуешь меня? Меня. Я — хороший человек. Плачу налоги. Кормлю соседскую кошку, — она щурится ещё сильнее. — Ты уверен, что это не просто незаконное проникновение?
Я качаю головой, обводя рукой комнату.
— Я сюда не вламывался. И не проникал. Я появляюсь там, куда меня призывают. Побочный эффект общего процесса преследования.
Она шевелится под пледом, губы вытягиваются в тонкую линию от задумчивости. Так тоже бывает. Медленный переход от шока к замешательству и отрицанию. То, как люди пытаются осмыслить моё внезапное, непрошеное появление. Я знаю, что не выгляжу как призрак. А выгляжу как обычный мужчина. Коричневые ботинки. Тёмные джинсы. Тёплая фланелевая рубашка. Я никогда не разделял любви некоторых коллег к эффектному выходу с громом и молниями. В костюме нет особого смысла, если само появление из воздуха обычно хватает, за глаза. Я уж точно не собираюсь ради драматичного эффекта облачаться в длинный белый плащ.