— Столько сколько нужно, — тихо говорю я, начиная поглаживать очередную блуждающую дорожку по коже его головы.
Его волосы такие мягкие. Я скольжу пальцами по его ушам снова, ниже, к тёплой коже шеи. Провожу по плечам, потом возвращаю одну ладонь вверх, чтобы обхватить его щеку.
— Приятно, — бормочет он.
Я повторяю путь по линии его челюсти.
— Что именно?
Его руки сжимаются вокруг меня.
— Обнимать тебя, — говорит он, и я чувствую, как его губы двигаются по моей коже. — Давно меня не обнимали, — добавляет он тише.
Я моргаю, чувствуя внезапные слёзы. Каким одиноким он, должно быть, был все эти годы. Ждал чего-то, что так и не пришло. Хотел, чтобы хоть что-то изменилось. Неудивительно, что он сорвался, когда я предложила ему надежду на что-то другое.
Он выдыхает ещё раз глубоко, и его руки ослабевают.
«Нет», — хочется мне возразить. — «Не сейчас».
Но он ставит меня обратно на ноги со смущённой гримасой, на его щеке отпечатались линии от моей куртки. Я поднимаю руку и тру их.
— Лучше? — спрашиваю я.
Он кивает, рассеянный, уголки рта опущены.
— Да. Спасибо, — он тянется ко мне, берёт мою руку и убирает её от своего лица. — Мне нужно идти.
Живот скручивается в узел.
— Прямо сейчас? — я оглядываюсь через плечо на пустой киоск. — Но горячий шоколад. Он поможет. Обещаю, — я делаю паузу. — Мы можем ни о чём не говорить, если ты не хочешь. Но я не думаю, что тебе стоит быть одному.
«Ты мог бы остаться», — почти говорю я. — «Я могла бы попытаться сделать так, чтобы тебе стало лучше».
Его рука сжимает мою, взгляд прикован к двери.
— Если мы побывали в моём прошлом, значит, что-то не так. Так не должно быть.
Он сглатывает, снова вздрагивая. Он выглядит таким уставшим. Встревоженным.
— Мне нужно поговорить с Изабеллой.
— Изабелла?
Моё сердце делает один неприятный удар прямо в середине груди.
Его выражение лица смягчается, рука поднимается и успокаивающе касается моего локтя.
— Моя начальница, — объясняет он. — Мне нужно разобраться. Я вернусь завтра. Послезавтра — самое позднее.
«Где ты будешь?» — хочется спросить. — «Как мне с тобой связаться?»
«Ты в порядке? Тебе нужны ещё обнимашки?»
Он всё ещё выглядит так, будто держится только силой воли. Глаза покрасневшие, ладони дрожат. Мне хочется протянуть руки и обнять его. Снова зарыться пальцами в его волосы и держать. Завернуть его в плед и посадить на мой диван. Обнимать, пока он не вспомнит, каково это… Пережить такие чувства.
Я не знаю почему, но мне кажется, если он исчезнет сейчас, я больше никогда его не увижу.
— Обещаешь? — спрашиваю я.
Он колеблется, потом кивает.
— Завтра, — говорит он. Его рука исчезает с моего локтя. — Я тебя найду.
Я смотрю на свои ноги вместо его лица, бездумно киваю.
— Ладно, — соглашаюсь я. — Будь осторожен…
Но когда я поднимаю взгляд, его уже нет.
— …и до скорого, — заканчиваю я.
Выдыхаю. По крайней мере, мне не пришлось смотреть, как он уходит.
Я ещё минуту смотрю на дверь катка, потом иду к киоску с закусками в углу. Игнорирую узел в животе и пытаюсь решить, хочу ли я маршмеллоу или нет.
Это знакомая территория. Я знаю, как держать себя на плаву перед лицом разочарования. Меня бросал каждый человек, который когда-либо был важен.
Забытая, как и сокровища, которыми я забиваю полки «Вороньего гнезда».
Глава 14
Нолан
— Её нет?
Бетти поправляет телефон на своём столе, потом берёт чудовищно огромный капкейк. Она снимает с него сахарную снежинку и откусывает крошечный кусочек.
— К сожалению, Изабелла вне офиса из-за чрезвычайной ситуации в департаменте, — она дарит мне солнечную улыбку. — Можешь оставить сообщение.
Я резко выдыхаю. Не хочу ждать. Не хочу оставлять сообщение. Я хочу поговорить с Изабеллой и понять, почему вдруг перемещаюсь в своё прошлое вместо прошлого Гарриет.
— Это срочно, — пробую я снова.
— Ты это уже упоминал, — говорит Бетти, как всегда терпеливая.
За моей спиной двигается гигантский тис, ветви шуршат в несуществующем ветре. Предупреждение вести себя прилично.
Меня трясёт с тех пор, как мы с Гарриет оказались на том пляже, её рука в моей и мой… мой отец на пляже перед нами.