Она проводит по линии моего позвоночника.
— Это, — шепчет она.
Я крепче стискиваю её.
— Не знаю, — отвечаю я.
То, чего я хочу от Гарриет, не совпадает с тем, что неизбежно.
— Я не могу… — я сглатываю внезапную сухость в горле, ненавидя правду, но зная, что она её заслуживает. Я не могу соврать об этом.
— Я не могу остаться, — хриплю я. — Я не могу дать тебе будущего. Даже если я не найду покой, ты не будешь помнить меня. После Сочельника.
— Нет, — выдыхает она. Она запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня, глаза ищут мои. Она прикусывает нижнюю губу. — Я буду помнить тебя.
Я мягко освобождаю губу большим пальцем.
— Не будешь, — поправляю я так же мягко.
Она качает головой.
— Я не забуду тебя. Не могу, — её челюсть твердеет. — Не забуду, Нолан.
— Это не зависит от тебя. Это часть нашей магии. Твои воспоминания сотрутся, пока не исчезнут совсем.
— А ты будешь помнить меня? — шепчет она.
— Да, — признаюсь я. — Я буду помнить всё.
Выражение её лица меняется.
— Нолан.
— Тш-ш, — я скольжу рукой ей за шею, большой палец двигается вверх-вниз. — Так и должно быть.
— Я в это не верю. Не могу.
— Так и есть, — говорю я мягко. — Это не то, что мы можем изменить.
Магия сильнее нас обоих. Песок заканчивается в наших часах, и не важно, сколько горстей я хватаю, пытаясь продлить нам время. Сочельник — мой крайний срок.
Её руки сжимаются в кулаки у меня на спине.
— А если…
— Что? — спрашиваю я.
Печальная улыбка украшает её лицо.
— Я знаю, что не могу удержать тебя, но… — она проводит языком по нижней губе, моргает на меня своими большими, кофейными глазами. Сердце у неё нараспашку, а моё в горле. — А если я задержу тебя немного? Просто пока тебе не нужно будет уйти. Если мы… притворимся?
Что-то в груди ломается.
— Гарриет, — шепчу я.
— Можно я… можно я буду с тобой вот так? Сколько смогу?
Я издаю раненый звук.
— Если ты этого не хочешь — всё в порядке. Обещаю, я не сделаю всё неловким для тебя. Я помогу тебе добраться до твоей загробной жизни, как и обещала, несмотря ни на что, — она делает глубокий вдох, собирая смелость в кучку. — Но если в тебе есть часть, которая хочет меня так, как я хочу тебя, тогда…
— Да, — быстро говорю я. — Хочу. Конечно, хочу.
Я резко наклоняюсь и пленяю её рот своим. Я хотел, чтобы это был целомудренный поцелуй — быстрый, успокаивающий, но отвлекаюсь на тихий стон, который застревает где-то в глубине её горла. Я врываюсь языком в её горячий рот и втягиваю её нижнюю губу, обе мои руки вплетаются в её волосы.
Когда я отстраняюсь, мы оба дышим тяжело, её руки судорожно сжаты на груди моего свитера.
— Я хочу тебя, — говорю я, прижимаясь лбом к её лбу.
Гарриет расслабляется.
— Тогда, может, это и есть то, что нам достанется. Только это. Столько, сколько сможем. Без ожиданий, ни с твоей стороны, ни с моей. Мы не будем думать о будущем. У нас будет настоящее.
— Да, — соглашаюсь я, тяжесть в груди удваивается, гул рождается в затылке и в ладонях. — У нас может быть это.
Я почти не узнаю это чувство, но оно нарастает до глухого рёва, вибрирует под моими ногами. Магия. Нас тянет прочь — против моей воли. Гарриет ахает, и я тянусь к ней ровно тогда же, когда тянется моя магия, закручивая нас, унося, прежде чем я успеваю крепко схватить её. Её ноги обвивают мои бёдра, прилавок вдруг исчезает, и я поправляю её в своих руках, пока она не обхватывает меня полностью.
Желудок ухает вниз, пока время рвёт нас на части. Я не был готов к рывку — и она тоже, её ноги двигаются в поисках опоры по моему телу.
— Я держу тебя! — кричу я сквозь вой, стискивая её крепче.
Мелькают образы и звуки, её волосы хлещут нас.
Гарриет цепляется за меня.
— Не отпускай!
— Не отпущу.
Всё равно, что кричать в пустоту. Рёв вокруг глушит всё. Я никогда не перемещался так скоро после другого перемещения и никогда не делал этого, не призвав магию сам. Это жестоко и безудержно. Грубо. Требовательно.
Когда мы, наконец, спотыкаемся и останавливаемся, я шарахаюсь назад с Гарриет на руках и с глухим ударом врезаюсь в шкаф выше меня ростом.
Ничто вокруг не шевелится. Ничто вокруг не реагирует.
Гарриет поднимает лицо от моей шеи, медленно моргает, глядя на меня.
— Пожалуйста, скажи, что ты не пытался избежать серьёзного разговора, швырнув нас назад в моё прошлое.
Я опускаю её ноги с моей талии, разглаживаю края её юбки, одновременно оценивая обстановку.
— С чего бы мне избегать разговора, который мне нравился? — я поддеваю её подбородок костяшками и быстро целую в нос. Успокаиваю её, надеюсь, что я не войду в привычку подводить её. Не если могу иначе. — Нет, это маленькое перемещение было непреднамеренным.