— Перестань, — говорит Нолан у моего плеча.
— Перестать что?
— Строить мне глазки.
Я хихикаю.
— Я не строю глазки.
Я отворачиваюсь от мужчины за столом и начинаю рассматривать стены. Они такие же голые, как и мебель. Беспорядочная полка с книгами и подоконник с одной свечой. Рыболовные снасти, брошенные на маленьком столике у входной двери. Шляпа. Какое-то печенье, завёрнутое в платок. Его сапоги, стоящие в углу. Пальто на крючке. Компас со сломанной цепочкой.
— Вот, — говорю я, указывая на компас. — Что это?
Нолан фыркает.
— Компас?
Я киваю.
— Эта штука никогда толком не работала. Не могла указать путь. Стрелка всё время крутилась и крутилась, не желая остановиться в одной точке, не говоря уже о том, чтобы указать на север, — он делает паузу. — Наверное, отец купил его задёшево у кого-то из ребят в баре. Скорее всего, это было проигранное пари.
Чёрт.
Я подхожу к заставленному книжному шкафу. Может, там что-то есть, спрятанное между книг. Организации, насколько я вижу, никакой, но…
— Гарриет, — резко говорит Нолан, его голос теряет игривость.
— Я не строю глазки! — повторяю я. — Для человека, прожившего несколько жизней, ты чертовски неуверенный, — и, почти шёпотом, проводя пальцами по корешкам книг. — И даже если бы строила… я просто смотрю на тебя.
Он игнорирует меня.
— Гарриет, — говорит он снова, напряжённо. — Иди сюда.
Я поворачиваюсь к нему. Его кулаки сжаты по бокам, из-под костяшек вылетают искры и пляшут по тыльной стороне ладоней. Они обвивают его напряжённые мышцы, закручиваются спиралью, пока его руки не оказываются опутанными тонкими, сверкающими жгутами. Его глаза темнеют, линии тела напрягаются. Он почти вибрирует. Едва держится.
Он закрывает глаза на долгие две секунды, затем снова открывает. Внутри них вспыхивает нечто золотое.
— Иди ко мне, — говорит он. — Сейчас же, пожалуйста.
Я пересекаю маленькую комнату, и он тут же тянется ко мне, прижимая к своей груди. Он обнимает меня, искры с его рук шипят вдоль моего позвоночника. Магия не жжётся, но неприятно.
— Моя магия тянет куда-то. Мы уходим.
— Сейчас? Но мы же едва…
— Не по моей воле, Гарриет. Держись за меня.
Глава 21
Гарриет
Он едва успевает договорить предупреждение, как нас подхватывает тяжёлый, яростный вихрь. Он сильнее, чем в прошлый раз, режет по ногам, и я спотыкаюсь. Нолан обнимает меня другой рукой за спину и укрывает своим телом, пока моё лицо не утыкается в его шею, а обе руки не вцепляются изо всех сил в его фланелевую рубашку. Я закрываю глаза и держусь, голова раскалывается.
Такое чувство, будто нас проталкивают через невозможную узкую трубку. Давление, давление, давление, и оно не проходит. Только становится сильнее, пока я не начинаю хватать ртом воздух.
А потом всё обрывается. Заканчивается так же быстро, как началось, и нас выбрасывает посреди переполненной улицы. Я моргаю от яркого света вокруг, смутно отмечая рождественскую ярмарку в Балтиморе. Вдоль пешеходной дорожки стоят маленькие деревянные киоски. Над головой крест-накрест натянуты гирлянды. В гавани стоит лодка, обмотанная мишурой. Где-то совсем рядом группа певцов выводит джазовую версию «Тихой ночи».
Я прижимаю ладонь ко лбу и морщусь.
— Ты в порядке? — спрашивает Нолан, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в лицо. Его рука сжимает заднюю часть моей шеи. Золотых жгутов магии уже нет, глаза снова обычные. Он наклоняется. — Гарриет. Ты в порядке?
Я убираю руку со лба.
— Почему это ощущалось так, будто нас проталкивают через мясорубку?
Он кривится от метафоры.
— Мы снова переместились, — его взгляд мечется по округе и тут же возвращается ко мне. — Я никогда… — он резко морщится. — Что-то не так, — заканчивает он, разок качнув головой.
— Да. Похоже, это наша постоянная тема, — я хватаю его за локти. — Ты в порядке?
— Если честно, всё немного перемешалось, — отвечает он.
Он ещё минуту изучает меня, тело будто двигается медленнее, чем он сам. Он наклоняется в сторону, потом выпрямляется резким движением. Я смотрю, как он приходит в себя, словно выныривает на поверхность, моргая, будто снимает пелену из глаз.
Он поворачивается и смотрит на толпу вокруг.
— Ты узнаёшь это место?
— Центр Балтимора, — я ещё секунду наблюдаю за ним, потом киваю в сторону точки с глинтвейном, сделанной под одну из этих немецких башен с часами. — Мы на ежегодной немецкой рождественской ярмарке у гавани. Я не была тут много лет.