«Процесс перехода» — она беззвучно произносит слова.
— Всё это очень организованно.
— Да, — признаю я. — Я тоже не так себе всё это представлял.
Когда я умер, выбора у меня не было, но, если бы и был, я бы выбрал не это. Не это до зевоты обыденное существование, когда смотришь, как другие живут свою жизнь, а сам остаёшься на месте. Преследуешь отвратительных людей. Смотришь их жалкие, горькие воспоминания.
После ста с лишним лет, проведённых в обществе худших представителей человечества, я едва помню собственную человеческую жизнь. Она вспыхивает и гаснет всплесками цвета и звука. Голубой, как яйцо дрозда. Зелёный, как морское стекло. Светло-светло-розовый. Прибой, шлёпающийся о борт корабля, и колокол церкви где-то вдалеке. Маяк на берегу.
Вспышки вместо моментов. Я потерял всё, кем был. Теперь я — вот это. Пустая оболочка мужчины, вынужденная выносить худшее в других.
Я снова протягиваю руку, раздражённый.
— Пора начинать.
Она не двигается.
— Нет, спасибо.
Я опускаю руку.
— Гарриет.
Она поднимает кружку.
— Призрачный мужчина.
— Ты не можешь избежать своей судьбы.
Она вскидывает бровь.
— О, это очень хорошая реплика.
Я переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. Однажды я слышал, как другой Призрак прошлого Рождества так сказал. Всегда казалось, что звучит мощно.
Похоже, нет.
— Что мне сделать, чтобы ты взяла меня за руку?
Её взгляд скользит по моему плечу и вдоль всей руки, оценивая. Быть призраком — значит почти никогда не быть увиденным, уж тем более — рассмотренным. Ощущение непривычное. От её медленного, изучающего взгляда по позвоночнику пробегает странное, острое осознание.
Пальцы чуть дёргаются.
Она резко возвращает взгляд к моему.
— Я бы хотела поговорить с твоим начальством, Призрак прошлого Рождества.
— Только не это. Пожалуйста, не будь такой.
Она смеётся. Яркий, резкий взрыв смеха вырывается из неё, как залп. Она смеётся так, будто для этого и создана, и этого достаточно, чтобы я на секунду усомнился в собственных намерениях.
— Тогда поговори сам со своим начальством, — говорит она, всё ещё улыбаясь. — И так ты сможешь убедить меня заглянуть в своё прошлое или что ты там собираешься со мной делать, — она снова натягивает на себя сброшенный плед, заворачиваясь в него, будто норный зверёк. Щёки розовые, губы — цвета красной карамельной яблочной глазури. Она словно сливается с огоньками на своей ёлке — вся такая яркая и разноцветная. Чуть потрёпанная по краям. — Если ты снова появишься завтра, может, я поверю, что это был не странный лихорадочный бред моего мозга.
— Тебе только это и нужно? Чтобы я вернулся?
Она кивает, глядя мне за спину, туда, где на её телевизоре всё ещё идёт фильм. Я помню год, когда вышло «Белое Рождество». Я сидел в самом конце зала вместе со смертными, с коробкой тамалес на коленях и комом в горле. Смотрел, как Дэнни Кей кружит Веру-Эллен в бледно-розовом платье, и чувствовал, как в ладонях что-то ноет. Тоска по дому, или что-то вроде этого. Тянущая боль в груди почему-то, до чего я не могу дотянуться. Чему-то, чему не могу даже дать имя.
Это лёгкое чувство узнавания снова сжимает меня изнутри.
Скрип палубы под ногами. Вкус морской соли в воздухе и мои руки на отполированном металле.
Светло-светло-розовый.
— Завтра, — медленно повторяю я, пытаясь ухватить ускользающее ощущение и зависая посреди её гостиной.
Такого со мной ещё не было. Никто раньше не отказывался взять меня за руку и… не просил позвать начальство. Я не могу заставить её прожить своё прошлое заново, если только не повалю её на диван и не выжму согласие силой. Она должна сама сделать выбор.
Ещё одно из наших маленьких правил.
— Да. Завтра, — подтверждает она. Откуда ни возьмись у неё появляется миска с попкорном. Её собственная разновидность магии. — Если будешь уходить через окно, не забудь закрыть его до конца. Отсюда сквозит.
Я выдыхаю, сам себе слегка забавляясь.
— Я не буду лезть в окно, Гарриет. Я призрак.
— Как скажешь.
Я нерешительно делаю шаг назад, в сторону ёлки.
— Увидимся завтра, — твёрдо отвечаю я.
Возможно, к тому времени я и сам наберусь решимости.
Она на автомате показывает мне большой палец вверх. Я закатываю глаза и вызываю свою магию. Она накрывает меня, будто бурля, прежде чем она успеет придумать ещё хоть одну отговорку.
Или метнуть в меня ещё что-нибудь.
Глава 3