— Быстренько наполняете бутылки виски, кисеты табаком и прочь отсюда. Чем раньше вернемся в парк, тем лучше.
Над входом в бар висела свеженамалеванная табличка: «Самый дружелюбный бар Гарлема». Феи заскочили внутрь. В баре было тихо. Несколько посетителей смотрели телевизор, висящий на стене, и потягивали пиво. Никем не замеченные, феи принялись за работу. Они прижимали винные меха к алкогольной оптике и собирали за прилавком табак.
— Напоминает наш налет на «О’Шонесси» в Дублине, — прошептала Мейв, и Падриг даже с трудом изобразил подобие улыбки.
— А как же мы напились в ту ночь!
Операция прошла гладко. Через несколько минут все пятеро уже были у двери, готовые бежать в свое укрытие.
— Все готовы? — спросил Браннок. — Отлично, пошли.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь — произнес чей-то голос у них за спиной, — но мне кажется, вы только что ограбили этот бар.
Они круто обернулись. Их потрясенным взорам предстали две чернокожие феи, и вид у них был далеко не благожелательный.
Людям, которые входили и выходили из бара, было невдомек, что на тротуаре разыгрывается такая драма. Трое мужчин, только что посетивших собрание по учреждению фонда помощи бедствующим ветеранам бейсбола, вошли в бар, чтобы обсудить результаты встречи. Зашли двое рабочих со стройки: они просидят здесь до вечера, потягивая по кружке пива, потому что положение в строительном бизнесе теперь ужасное.
«За прошедший год затраты на строительство упали на 2,6 %», — прочли они в газете. Похоже, ни у кого нет денег, чтобы дать им работу.
Бармен им посочувствовал. Его торговля тоже шла неважно.
А снаружи феи пустились наутек.
В сумерках в Бодмин-Муре, что в Корнуолле, собралось сорок два наемника. Магрис посмотрел на них, потом поднял голову и посмотрел на тучи. Пробормотав несколько слов на старинном наречии, он наколдовал небольшой дождик. Магрис не охотно прибегал к волшебству — как-никак ученый, — но иной раз это было удобно. Немного погодя на небе показалась луна.
В наемники шел бездомный малый народец со всех Британских островов: шотландские красноколпачники, английские живчики, валлийские бубаходы и ирландские мешочники. Все они стояли молча в мрачном ожидании. Двадцать один наемник получил задание найти и уничтожить Элрика, а оставшиеся, числом тоже двадцать один — пересечь Атлантический океан по лунной радуге и схватить беглецов.
Вернувшись в Центральный парк, Лепесток мрачно проговорил:
— Как неудачно вышло.
— Да уж, — согласилась Тюльпанка. — Как было бы здорово познакомиться с другими феями! Я и не знала, что они здесь есть.
— Я пытался поговорить по-хорошему.
— И я.
— А когда они начали угрожать нам смертью? Возмутительно!
Все осуждающе посмотрели на Мейв.
— Если бы не ты со своей горячностью, — со злостью сказал Браннок, — все могло бы кончиться хорошо.
Мейв тряхнула огненной шевелюрой.
— Они стали угрожать. Никто и никогда не смел угрожать феям клана О’Брайен.
— А зачем было угрожать в ответ? Голову она ему оторвет! У вас так принято, что ли, в Ирландии?
— Да.
Браннок раздраженно отвернулся. История приключилась пренеприятнейшая. Запасы они пополнили, но из-за вспыльчивости Мейв поссорились с кланом чернокожих фей, о существовании которого даже не подозревали.
— От них могла быть польза. А теперь придется их избегать.
Мейв не соглашалась. Она сказала, что ей плевать, какая от них могла быть польза, потому что никто и никогда не угрожал безнаказанно феям О’Брайен. Она выпила немного виски и заявила Бранноку, что, если он хочет, то может отправляться обратно и мириться.
— Будем надеяться, что ты добьешься большего, чем англичане за время всех своих переговоров с Ирландией!
Она набросила на плечо ремень ирландской волынки и заиграла лихую джигу, всем своим видом показывая, что ей на все наплевать. К ней присоединился Падриг со своей дудочкой. Он, однако, заиграл мотив «Долой неудачи». Перечить Мейв ему не хотелось, но все же он считал, что она повела себя не вполне правильно. В конце концов, чернокожим феям было отчего сердиться. Ни он сам, ни Мейв, не были бы в восторге, если бы в один прекрасный день обнаружили в каком-нибудь голуэйском баре неизвестных налетчиков.
Джига «Долой неудачи» всегда приносит удачу. Ее с неизменным оптимизмом играли несколько поколений кельтов, в результате наделив ее волшебным свойством устранять неприятности. Падриг заметил, что с тех пор, как они оказались в Нью-Йорке, он все чаще ее играет…