Я задумался. Это утверждение или вопрос? Вроде как, в голосе тонкой Маргариты не было вопроса, но само предложение и ситуация намекали на его присутствие... Я сделал отстранённый взгляд и прошептал:
- Да, наверное, могу.
- Заходите, не бойтесь! Чего тут мёрзнуть! Давайте, давайте, юноша! - маменька оживилась и схватила меня за плечо. Я встал со скамейки и вернулся в пекарню, под озабоченный взгляд Маргариты... Внутри было тепло. Лауреат смотрел на меня с уважением.
Глава пятая
Я сидел в кругу дам. Мы были в комнате пекарни, которую я ещё не видел - она находилась за той самой дверью, откуда вышла Маргарита перед тем, как я спросил у неё об интересных городских местах. Хотя, это даже была не комната, а коридор, и довольно просторный. Мы сидели в одном из его концов у каменного камина, под окном. Также коридор вёл к цеху выпечки и лестнице на второй этаж - там была спальня.
Дрова потрескивали, отдавая всю свою энергию на наш обогрев, пока ливень за окном не прекращался, устраивая свою трель в окна. Дрожь моего тела постепенно шла на убыль.
В тот момент я смог разглядеть каждую из трёх так подробно, что помню их очертания даже спустя годы. Глаза маменьки, Маргариты и Анны проникновенно смотрели на мокрого меня, а Лауреат уютно расположился вне нашего круга.
В тишине мы просидели лишь с минуту. Разговор начала маменька.
- Как же вас зовут, уважаемый?
- Антон Антонович. Писатель, - сказал я, и собирался на этом закончить, как вдруг добавил прилагательное - Начинающий, - и вновь внезапно для самого себя. Анна тихонько охнула и умиленно посмотрела меня, что не могло не смутить. Маргарита продолжала быть безмолвной.
- А как же вы решились заниматься таким творчеством? И успешно ли начинаете? - продолжала расспрос старушка. Я не понял, откуда этот внезапный интерес к моей персоне, однако отвечать на этот интерес я был не против.
- Моя душа всегда лежала к чему-то творческому. Знаете, для меня творчество - это путь к свободе, это ключ к сердцу человека, - дочки синхронно кивнули, одобряя мои мысли, и внимательно слушая. - И поэтому я начал заниматься писательством, дабы вызывать у людей чувства и размышления, принося пользу обществу.
- Ваши мысли очень мудры, - кротко проговорила Маргарита, прервав начало моего повествования о том, успешно ли я пишу. Хотя я этому даже был рад. Врать, что успешно - было бы стыдно, точно также, как и говорить правду. Но увидев грозный взгляд маменьки на перебившую меня девушку, явно готовившейся поучать её, во мне что-то щёлкнуло, и дабы прекратить эти взоры, я продолжил мысль.
- Начинаю не очень успешно. Много где публикуюсь, да, но отзывы по большей части смешанные, чаще - отрицательные. Я писал по несколько работ в неделю, и... И морально устал, - закончил я с облегчением. "Да, я выгорел," - уже без какого-либо укора признался я сам себе и полностью погрузился в разговор. - Я пытался искать вдохновение в новых людях, в тишине, изменять свой стиль, но тщетно. И из-за этой усталости я стал нервозен и испоганил отношение с моей любимой.
Дамы внимательно слушали, вникая в мою печальную и тихую речь. Когда рассказ смолк, Маргарита проникновенно посмотрела на меня.
- Приехал в наш город, чтобы отдохнуть? - спросила маменька.
- Да, вы верно угадали. Но знаете, я совершенно внезапно покинул свой дом, даже не оповестив мою возлюбленную... - стыдливо сказал я, опустив голову. Зажглась какая-то откровенность, какая-то интимность беседы.
- Поступил как дурак, - заключила маменька, затронув моё сердце, ведь я это осознавал. - Девушкам всегда нужен заботливый и весёлый паренёк, поддерживающий. И они готовы своего паренька тоже поддерживать. Всё-таки любовь. А ты поступил как дурак. Не по любви.
- Да, знаю, - прошептал я и почувствовал, как слёзы подступают.
- Ну чего вы! - воскликнула Маргарита и дотронулась до моего плеча. Я отстранился, и поднял взор. По глазам девушки я считал её желание поддержать и помочь, что растрогало душу.
- Держись, - сказала Анна, потрясся кулаком над своей головой. Этот момент меня вновь растрогал. Я чувствовал себя здесь нужным, и что каждый может поддержать меня, даже не смотря на мой поступок. И это "держись", и этот жест вновь вернули меня в спокойное состояние. Вместо слёз подходила улыбка. Однако в чувствах была небольшая тяжесть - а заслуживаю ли я всего этого сочувствия? Поблагодарил Анну милым кивком, диалог продолжился.
- Я исправлюсь, - виновато начал я, оборачиваясь к маменьке. - Для начала напишу письмо, расскажу, что со мной. Спрошу, как она там. А потом, как можно скорее, куплю обратный билет.