— Почему ты не сказала заранее, что приедешь?
Неохотно оторвавшись друг от друга, мы зашли в тоннель, держась за руки. Мне нравилось смотреть, как тонкие и длинные пальцы Люка переплетаются с моими, а ощущать тепло его тела было вдвойне приятней. Сколько бы раз мы не созванивались, ни один звонок так и не смог заменить мне это чувство счастья от прикосновений.
— Не хотела упустить шанс разбудить тебя субботним утром.
Люк, видимо, спал, когда я позвонила ему в десять утра, что бы сообщить о своём прибытии в столицу. Он еще точно не завтракал, поэтому наш маршрут определился сам собой.
Зайдя в одну из закусочных, мы заказали себе легкий завтрак, что бы оставшийся день гулять по городу. Мои родители были уверены, что я проведу эти выходные в столице с Кейт, и она покажет мне нужные районы, но они знали лишь часть правды. Я всё еще не представляла, как познакомлю их с Гронским.
— Почему ты не хочешь переехать ко мне после школы, а не искать что-нибудь?
От таких вопросов Люка, что спокойно жевал сэндвич, мой кофе пошёл носом.
— Как ты это себе представляешь? Мама, папа, я переезжаю к парню в столицу и буду с ним жить, и да, ему двадцать четыре, но у нас чисто платонические отношения, честно — честно.
Люк улыбнулся, и я вновь на него засмотрелась. Через широкие окна весенние лучи падали на его русые волосы, которые он вновь постриг и зачесал назад. Гладковыбритое лицо, яркие глаза, в которых всё еще играет какая-то кошачья хитрость, и бесконечно манящие губы. Я потянулась к ним, и только когда положила руку на его щёку, поняла что сделала глупость.
— Испачкался, — солгала я ему, и всё-таки коснулась большим пальцем его губ.
— Врунишка.
Люк убрал мою руку со своего лица и поцеловал её, прежде чем сплести наши пальцы. Я сжала его ладонь крепче и притянула к себе, наслаждаясь теплом и запахом любимого человека. Становилось порой страшно от осознания, как же сильно мне нравится Люк.
— По-моему, нам пора подумать над моим знакомством с твоими родителями, это бы решило твою проблему.
— Я всё равно не перееду к тебе, — возразила я.
— Это еще почему? Ты просто не видела квартирку, которую я снимаю, уверен, что влюбишься. Мы можем с неё начать, а если не понравится…
Люка прервал звонок, и некоторое время я была обделена его вниманием.
— Прости, малышка, нам нужно в офис заехать, из-за расширения столько бумаг навалилось.
— И вечеринка? — вспомнила я слова Раи.
Реакция Гронского показалась мне странной с самого начала, потому что, идя до машины, он ни слова так и не сказал. И только когда мы выехали с парковки, он бегло посмотрел на меня и спросил:
— Откуда узнала?
— Рая.
Я смотрела в боковое окно, надеясь, что мне скажут, что родители Раи как-то замешаны в бизнесе Люка, поэтому и та оказалась в писках приглашённых.
— Буду откровенным, Ню, я решил, что тебя ещё рано приводить на такие мероприятия. Кому нужно, те уже знают, что я несвободен, причем не на месяц и не на три. Ты не выдержишь в том коллективе, я же из-за твоей безопасности…
— Если уж мы решили откровенничать, то скажи: ты всё ещё считаешь меня маленькой и неспособной ни на что девочкой? Думаешь, я в столице одна жить не смогу, поэтому к себе позвал?
— Ню, послушай…
— Нет, Люк, — обида, что засела от его слов про то, что мне еще рано выходить с ним в свет, засела глубоко в груди. — Я поняла, ты просто пытаешься помягче сказать, что мне ещё рано появляться рядом с тобой, потому что ты сам стыдишься моего возраста… Сперва у дома говорил мне, что не боишься осуждений, а сам… Что в итоге, Люк? Тебе нужно быть честным не со мной, а с самим собой.
Никогда не могла подумать, что слова про возраст могут ранить, как нож, засаженный в сердце. Я стала часто моргать, только бы не полились слёзы, но настроение точно было испорчено. Возможно, мне бы было не так обидно не появляться на том мероприятии, если б и Раи там не было, и других девушек, которые вовсе не относятся к «узкому» кругу Гронского, но все они там были, а я нет. Люк меня всё еще стыдился, просто боялся в этом признаться.
Повернулась, что бы посмотреть на его профиль, и задалась вопросом: «сколько мне еще ждать, Люк Гронский, что бы ты начал считать меня настоящей девушкой, а не ребёнком? Что мне нужно сделать, что бы я выросла в твоих глазах?»
Но Люк не слышал моих вопросов, хотя и гением быть не нужно, что бы догадаться, о чём я сейчас думала. Но Гронский молчал, вновь сосредоточенно смотрел на дорогу, крепко сжимая руль, и повернулся ко мне лишь на секунду, когда мы уже подъехали к стеклянной высотке со сверкающим названием бизнес центра.
— Пойдёшь со мной?
Молча отстегнув ремень, я вылезла из машины, стараясь глубже вздохнуть, что бы успокоиться. Я чувствовала, что Люк тоже не намерен говорить пока что, но это не означало, что мне стоило психануть и уйти в другом направлении или уже сейчас заказать билет на электричку.
Когда мы подошли к зданию, я не сразу поняла, что что-то касается моей ладони, и только уже в лифте вновь взяла Гронского за руку.
— Это не значит, что конфликт исчерпан, — предупредила я его.
— Отложим это на потом, — выдохнул Люк.
Я уже была готова на то, что бы не идти туда, да и не сдалось мне сборище богатых людей, что хвастаются между собой. Но мне было страшно за Люка, которого стали окружать весьма опасные люди, и если была возможность хоть немного его защитить, я бы пошла и не туда.
Оказавшись в узком коридоре, мы дошли до самой крайней двери по мягкому полу из ковролина такого же серого цвета, как и стены с потолком.
Открыв кабинет, Люк первым впустил меня, и я оказалась в весьма просторном помещении с двумя столами, креслами, зеркальным шкафом купе и бойлером с водой. Эта комната оказалась намного ярче, чем тусклый коридор, здесь не было гнетущий атмосферы, только чисто деловая.
— А где это страшный дяденька? — спросила я у Люка, что стал копаться в бумагах на одном из столов.
— Какой?
— Псих который, ну… с раздвоением личности.
— Это называется диссоциативное расстройство личности, — прошептал мне кто-то сзади, из-за чего я замерла в испуге.
Люк посмотрел куда-то мне за спину, а после говорящего увидела я и сама, что как змея вышел вперед, внимательно вглядываясь в моё лицо.
Крепкое тело, чёрные волосы, и настолько тёмные глаза, что не понять, радужка это или такой широкий зрачок.
— Кто она, Люк, — спросил он у Гронского.
С этим мужчиной у меня ассоциировалось только одно слово — авторитет. Таких, как этот, точно стоило бояться, и без слов Люка я поняла, кто это.
— Она моя девушка.
На меня смотрели, словно я враг номер один, и хотелось подбежать к Гронскому, что бы спрятаться за него, как он и говорил.
— Девушка, ради которой ты готов бросить бизнес?
Я не сразу поняла, к чему клонил Мирон Барсов, и лишь спустя несколько мгновений до меня дошло, что я подставила Гронского, выдав себя тем, что знаю тайну Мирона.
— Мирон, я лишь её предупредил, потому что она мне очень дорога.
— Твои имя и фамилия? — обратился он ко мне, всё так же не сводя взгляд, что вызывал внутри леденящий холод и страх.
— Ню… Анастасия Полевич.
Наконец-то тяжёлый взгляд отвели от меня, и сам Барсов подошёл к столу Гронского, сев напротив него в кресло.
— Ты не добавил свою девушку в список приглашённых?
— Ей еще рано там появляться, — Люк мельком глянул на меня, а потом вновь взялся за бумаги, словно здесь и не сидит монстр, который может прибить одним взглядом. Не думаю, что я бы продержалась рядом с таким, как Мирон больше десяти минут, не то, что полгода.
— Если это ты ей звонил наполненный под завязку тогда, то стоит уже сейчас начать её готовить к своему окружению. А тебе, — обратился он ко мне, — придётся смириться, что твоими заботами станут не только вопрос, пойдёт ли сегодня дождик. И ты должна следить за тем, что говоришь, потому что сегодня ты его уже подставила в сумму на целую компанию, так добр я не буду к тебе всегда лишь из-за того, что ты его подсти…