— Мирон, — осёк его Люк. — Решим этот вопрос с тобой позже, я пришёл подписать бумаги, что ты просил, и если решишь лишить меня этого бизнеса, то давай хотя бы после банкета, что ты сам и решил устроить в нашу честь.
Люк пожал руку Мирона на прощанье, и увёл меня из кабинета, положив руку на спину. Мы вновь молча подошли к лифту, и я чувствовала, что вот-вот расплачусь.
— Прости меня, — я уткнулась носом ему в грудь, обнимая за пояс.
Но в ответ Люк меня не обнял.
— Довольна? Теперь ты в списках.
Я отстранилась от него, чувствуя холод. Гронский смотрел куда-то выше меня, вновь над чем-то думая, и глубоко дышал. Он был в такой же глубокой ярости, как я в отчаянии и стыде.
— Скажи мне, как я могу исправить ситуацию? Пожалуйста… — прошептала я, что б хоть как-то обратить на себя внимание.
И Люк посмотрел, холодно, отстранённо, его зрачки были маленькие, а губы сжаты в одну линию.
— Что я могу сделать, только скажи, — вновь повторила я, чувствуя себя самым паршивым образом.
— Твоя забота сейчас — придумать образ, вот и всё. Остальное мои проблемы, Настя, в которые, как ты уже заметила, тебе не стоит лезть.
Когда мы сели в машину, я не то, что боялась спросить у Люка, куда мы едем, я даже не смотрела в его сторону. Впервые видела его в таком состоянии, и самое ужасное, что это сделала я. И даже обычное «прости» тут бы не помогло, я пыталась себя успокоить, что рано или поздно всё уляжется и Мирон простит Люка, и уж тем более не отберёт его бизнес. В другом бы случае я никогда бы не смогла простить себя, но понимала, что и без дела сидеть не смогу. Я должна сама попросить у Мирона прощения, или хотя бы что-нибудь сделать, наплевав на свой страх перед ним.
Мы ехали не долго, Люк остановил машину возле огромного дома, рядом с которым протекала река. Он дал знать, что бы я шла следом, и когда мы вошли в подъезд, у меня перехватило дыхание. В нём было чище и красивее, чем во всей моей квартире.
Люк, видимо, жил в этом доме, и я уже боялась представить, как выглядит его квартира, раз в таком идеальном состоянии только подъезд.
Мы вновь поднялись вверх на лифте, и вскоре оказались возле тяжёлой металлической двери. И пока Люк открывал её, моё сердце билось всё быстрее, потому что я боялась входить.
— Ты чего?
Его голос стал мягче, возможно, он уже успокоился, а может просто делал вид, потому что я точно уже побелела от нервов.
Мотнула головой и вошла внутрь. Меня окружил яркий свет, который проходил через панорамные окна и отражался от плитки, что лежала на полу. Внутри оказалось всё белым, даже мебель и шторы. Но это был другой цвет, не тот, что в салоне красоты заставлял меня чувствовать что-то тяжёлое и гнетущее, хотя сперва навевало роскошью. Здесь же этот цвет вызвал чувство комфорта и уюта, и мне здесь действительно понравилось с первой секунды пребывания.
Люк забрал мою шубку и повесил в шкаф, а после провёл по всем комнатам, оставив огромную лоджию напоследок. Выйдя на неё, я увидела под собой полстолицы, которая была в движении даже в субботний день. По улицам непрерывно ездили машины, куда-то спешили люди, напротив в торговом центре сияла яркая реклама, а солнце очаровательно мелькало и блестело в колышущейся реке.
— Тебе же здесь нравится… — даже не вопрос, а утверждение. Люк смотрел на меня со скрещёнными руками, внимательно, пока я разглядывала людей снизу со сверкающими от удивления и восторга глазами.
— Этот вид любому понравится, представляю, как здесь красиво ночью.
— Так что, примешь моё предложение?
Больше всего на свете мне хотелось сказать «да», и, возвращаясь домой сегодня, представлять, как мы сидим здесь в будущем по вечерам на маленьком уютном диванчике, смотрим на звёзды и пьем какао. Но это были мечты, в которых бы была счастлива только я, и пока что этого не заслужила, как и Люка.
— Нет, — ответила я ему, после того, как выдохнула и стёрла в своей голове все фантазии об этом радужном будущем. — Это твой дом, Люк, я здесь лишь гость.
— Если это тебе так принципиально, ты можешь платить мне за аренду, скажем, холодильника.
Мы усмехнулись оба, и я подошла к Люку ближе, чувствуя вновь то тепло, что всегда было между нами, и что почему-то ненадолго покинуло нас до этого. Он расставил руки, и я прижалась к его груди, вновь выпрашивая мысленно прощение за случившееся в офисе.
Стоя на лоджии в обнимку под лучами весеннего солнца, мы еще долго ничего друг другу не говорили. Это вновь был немой разговор наших душ и тел, который заряжал, заставлял чувствовать умиротворение и покой даже несмотря на прошлые неурядицы.
— Прости меня, — вновь вырвалось с моих губ через пару десяток минут, когда ноги уже стали затекать.
Люк положил подбородок на мою голову, и стал гладить по спине, нашёптывая тёплые слова.
— Это мои проблемы, малышка, ни о чём не переживай. Но обещай подумать над моим предложением, хорошо?
— Но у тебя здесь одна спальная комната, — вновь возразила я.
— Ты забыла про диван в гостиной и на лоджии. И у меня предложение сейчас упасть на какой-нибудь, и посмотреть по ноутбуку фильм.
— Слишком заманчивое предложение, но я хотела посмотреть город, пока на улице хорошая погода.
— Тогда перенесём фильм на вечер, — задумался Люк. — Ты на сколько взяла билет обратно?
— Еще не брала, — честно ответила я ему. — Родители думают, что я у Кейт, и что она покажет мне город. К тому же я насмотрела еще парочку салонов, в которых могла бы работать.
Люк вывел меня на кухню, где поставил чайник и усадил за барную стойку, продолжая выслушивать мои планы на будущее. И пока заваривался чай, мы нашли еще пару салонов в хороших районах, которые уже посоветовал мне Люк. Но признаться честно, когда он сел рядом со мной и стал что-то набирать на компьютере, я смотрела не на экран, а не его пальцы, что ловко прыгали с клавиш на клавиши, на его сосредоточенный профиль, внимательные глаза, острый подбородок, мышцы, что обтягивала чёрная водолазка с горлом.
После мне всё же устроили экскурсию по городу до самого вечера, водя по улочкам выложенные брусчаткой, по набережной, паркам и шумным проспектам. Даже без каблуков мои ноги ужасно устали, но Люк был бодр, и мне стало совестно, что из нас двоих быстрее устала я.
Когда солнце уже спряталось за горизонтом, и город стали освещать лампы и декоративные фонарики кафе, мы всё так же держась за руки, шли вдоль реки, направляясь к дому.
На ужин решили схалтурить и заказать лапшу, и пока у нас был свободный час до готового заказа, мы решили его потратить на свежем воздухе, купив две чашки горячего чая в ближайшем кафе на колёсах.
— И кто еще из нас двоих старик, — покачал головой Люк, когда я остановилась ненадолго и потёрла икры.
— Я не привыкла так долго гулять, но здесь так красиво, что не смогла остановиться.
Люк выбросил свой стаканчик и подошёл ко мне. Мир резко перевернулся, но не вверх тормашками, теперь Гронский держал меня перед собой на руках.
— Поставь меня, я же тяжёлая.
— Кто тебе такое сказал? — самодовольно улыбнулся он, и я поняла, что отпускать меня не собираются. Это было слишком мило и приятно.
— Ты сам.
Люк помотал головой, давая понять, что я всё вру, и направился к дому. Дождавшись ужина, меня стали учить, как есть палочками под ужастик, который теперь выбрал парень. Предполагаю, что это было сделано специально, что бы я прижималась к нему во время скримеров, потому что как-то слишком довольно он улыбался после таких объятий.
— Останешься у меня? — прошептал он мне на ухо, когда фильм уже пришёл к развязке, а на часах было больше полуночи.
— При всей моей скромности и воспитанности, Люк, я не уйду из этой квартиры сейчас, потому что все электрички я уже пропустила.
Гронского обрадовала такая новость, и он захлопнул ноутбук, как только пошли титры.
— Тогда можешь идти в душ первая…
— Ужас, можно же не так откровенно, — ударила я его в грудь, чувствуя смущение.