Люк почему-то засмеялся, а потом дал щелбан в лоб, совсем как Вика, когда я вытворяла какую-то глупость.
— Я имел в виду, что пока ты будешь переодеваться, я диван себе разложу, озабоченная ты моя.
— Я то?! Это ты у нас мастер двусмысленных намёков…
Чувствуя, как начинают полыхать щёки, ушла в душ. Хорошо, что предусмотрела такой вариант, как остаться на ночь, и взяла всё необходимое для этого. И когда я уже стояла чистая и пахнущая мужским гелем, я чистила зубы и смотрела в своё отражение. Мои волосы скрывали глубокое декольте небесной шёлковой пижамы, щёки по прежнему были розовыми от смущения, а глаза какие-то сверкающие. Поставив щётку в стаканчик рядом с Люковой, я улыбнулась, представляя, что так могло бы быть всегда.
Нюша и Люк в одной квартире, в одном доме, как семья. Странно, что это слово стало ассоциироваться с ним, а не с родителями. Потрясённая собственными мыслями, я несколько раз умылась холодной водой и всё-таки вышла в коридор. Люк действительно постелил себе в зале, дожидаясь меня из душа.
— С лёгким паром, — он поцеловал меня в лоб и закрыл за собой дверь.
Я пошла в спальню, где вместо двух осталась одна подушка, и уже не было покрывала. Завернувшись в белое одеяло, я вновь вернулась в гостиную, и легла на диван, дожидаясь Люка.
Гронский потратил на душ намного меньше времени, и когда я услышала, что ручка ванны щёлкнула, я повернулась к нему.
— Ты чего еще не спишь.
— Страшно в квартире с маньяком спать.
Люк закатил глаза и присел рядом со мной на корточки, всматриваясь в мой самодельный кокон из одеяла, в котором я укуталась гусеницей.
— И что мне с тобой делать?
— Люби, корми и никогда не бросай, — повторила я слова Гарфилда, и потянулась к Люку за поцелуем.
Но Гронский решил сделать всё по своему, и стал щекотать мои ноги, после чего вытянул меня из моего же кокона, потянув на себя.
— Вылезь из моей кровати, миссис паразитка.
Вся моя броня посыпалась, и я поехала по матрасу вперед к Люку. Но как-то наши игры пошли явно не по его плану, потому что моя маечка задралась, оголяя слишком многое на теле, и ни одеяло, ни волосы ничего не смогли скрыть. Люк так и застыл с моими щиколотками в руках, глядя точно не в мои глаза, а я через пару секунд прикрылась, чувствуя какую-то радость от его выражения лица.
— Гронский, такое удивление, словно грудь никогда не видел.
— Тебе пора спать, — резко ответил он мне и отпустил ноги, направляясь на кухню. — Спокойной ночи, Ню.
— Спокойной, — буркнула в ответ.
Я забрала одеяло и вернулась в комнату, но на этот раз во мне бурлило не смущение, а обида, что он вновь ничего не предпринял. Взяла телефон, что бы написать Кейт и предупредить её, что осталось на ночь у Люка. Ответ от подруги мне пришёл моментально:
Кейт: я то думаю, чего это ночь сегодня такая тёплая, а это от вас там такой жар исходит.
Я: не смешно, подруженция. Иногда кажется, что я его не привлекаю даже, он… Ничего не делает:(
Кейт: Что?! Вот это Люк молодец, моё уважение. А насчёт привлекательности исключено, просто Люк тобой дорожит, Нюша.
Я: как бы ты поступила на моём месте? Как ты поняла, что готова?
Я встала с кровати и приоткрыла дверь, что бы посмотреть, что делает Люк. Парень так и не выключил в гостиной свет, и, сидя в компьютере, тоже, по-видимому, с кем-то переписывался.
Кейт: просто поняла, что доверяю Филиппу на столько, что готова на следующий шаг. Ты доверяешь Люку?
Я: да.
Кейт: тогда сделай первый шаг, как и я (предупреждаю, это ужасно неловко). Удачи!
Я заблокировала телефон. Знала бы подруга, что прошлый первый шаг мой провалился с грохотом и треском.
Открыв дверь, направилась на кухню, что бы выпить воды, потому то в горле вновь ужасно пересохло. Люк провёл меня взглядом, и как по закону подлости одна шлейка от маечки сползла на плечо. Поправив её, я налила в стакан воды.
— Что ты делаешь? — услышала я из-за спины и очень-очень близко к себе мужской голос с хрипотцой.
Поняла, что Гронский стоит прямо за мной, и медленно повернулась, сжимая крепче стакан.
— Воду пью.
Люк положил руки по обе стороны от меня на столешницу и прислонился своим лбом ко мне.
— Нет, малышка, ты меня мучаешь.
Я не знала, что можно было принять за первый шаг, но я отставила стакан, и положила Люку руки на живот, после чего стала закасывать его майку, ища губами поцелуй с ним.
Больше всего я боялась, что Гронский отстранится, но он ответил мне поцелуем, от которого по телу прошлись мурашки, заставляя чувствовать огонь внутри. Его руки переместились со столешницы на мою спину, и, не отрываясь от меня, он гладил её, вызывая новую волну неизвестного до этого чувства.
Подхватив снизу, он посадил меня на стул, продолжая страстно целовать в губы, и это был новый Гронский, горячий, будоражащий кровь, совершенно не тот пай-мальчик, который был со мной всегда. Я обхватила его талию ногами, когда мужские губы стали перемещаться на шею, и, вцепившись в его плечи руками, я старалась не издать ни звука, что бы только его не спугнуть.
— Скажи «стоп», Ню, пожалуйста, — прошептал он мне сквозь поцелуи, которые продолжал ставить уже на ключицах, спускаясь всё ниже и ниже с каждым моим тяжёлым вдохом.
— Нет.
— Пожалуйста, малышка, я не хочу сделать тебе больно.
Я взяла в руки его лицо, и притянула к себе, что бы вновь поцеловать, и перед этим прошептала:
— Я люблю тебя, Люк, и доверяю сейчас тебе как никому другому.
Глаза Гронского странно блеснули, и вскоре я вновь получила поцелуй, во время которого меня вновь подхватили на руки и понесли в спальню.
Опустив меня на кровать, Люк отстранился на несколько мгновений, и я подумала, что он снова решит дать заднюю. Но по глазам Гронского поняла, что глубоко заблуждаюсь, парень просто наслаждался моим телом. Его пальцы коснулись плеч, затем талии, и начали тянуть единственную преграду между нами вверх.
Его губы вновь нашли мои, заставляя внутри меня всё дрожать и положить ему руки на спину, что бы почувствовать, какая у него горячая кожа.
Еще несколько мгновений — и между нами совершенно ничего не осталось, лишь чувства, заставляющие идти вперёд и без оглядки. Сплетая наши пальцы, Люк шептал самые тёплые слова, которые согревали меня, успокаивали и расслабляли лучше всякого алкоголя. Гронский сам стал для меня виски, что пьянил, дарил лёгкость и эйфорию, заставлял сердце стучать в бешеном ритме, а в следующую секунду замирать, вынуждая забыть даже про элементарное дыхание.
Моя кожа стала настолько чувствительной рядом с ним, что прикосновения подушечек его пальцев вызвали во мне дрожь и неистовое желание стать с ним одним целым, и когда это наконец-то произошло, весь мир погрузился в яркие цвета, показывая, каково это чувствовать себя самой счастливой, любимой и желанной девушкой.
— Я люблю тебя, моя маленькая, — прошептал Люк, сквозь нескончаемый поток нежности.
— Я люблю тебя, Люк Гронский.
Но этих слов было мало, что бы сказать ему, как я благодарна за все ощущения, поэтому я прислонилась к нему ещё ближе, что бы всё сказать телом и душой. И обняв меня крепче, Люк вновь мне показал, что такое истинное счастье.
(Убедительная просьба — не закидывать автора тапочками:))
Глава 44
Спустя две недели я вновь ехала в столицу, но на этот раз действительно к Кейт, потому что она тоже оказалась в списках приглашённых, как девушка Филиппа. Парикмахеры были наняты, наряды куплены, а макияж оставался за мной, и хоть всё было по плану, я всё равно нервничала.
И только когда разговаривала с Гронским, придавала себе такой уверенный голос, что сама поверила в то, что всё пройдёт как по маслу. Но когда в электричке на меня снова накатила лёгкая паника, я расстегнула сумку и посмотрела на вещи, которые купила для торжества.
Половину заработанного за всё время в салоне красоты, что я откладывала на какую-нибудь мечту, ушли на коктейльное платье известного дорого бренда серебристого цвета, чёрный клатч и в тон ему туфли.