– Что еще? – Калерия подавила вздох.
Разбираться надо.
Нет, в появление неупокоенного духа она не верила.
– Так… инструмент мой кто-то брал. Двигал. И еще заготовки. Ножки для табурету кто-то переложил. Я-то как складывал? Сперва та, которая с сучком, его зашлифовать надо было, и вовсе подумывал заменить, но дерева хорошего мало. Для столярной-то работы нужно сухое, причем не быстрой сушки, а естественной, чтобы пару лет полежало. Вот… и найти непросто. Да. Потому и думал, что зашлифую. А перебирать стал, так она не первою, но в серединке лежит. Вот, – он вздохнул и решился сделать еще шажок. – Я бы ничего, но Галочка тревожится…
– Разберемся.
– Еще и говорить стал, – Осляпкин окончательно успокоился.
– Дух?
– Я вчера домой пришел пораньше. Думал, Галочке сюрприз устрою… мне тут… чеки дали… в «Альбатрос». А там пальто есть. С меховым воротником. Красивущее… как раз для Галочки. Я вот денег взять и заглянул, пока не забрали-то…
– Без примерки?
– Я Галочкины размеры хорошо знаю, – почти обиделся Осляпкин. – Не в первый раз так… а он мне и шепчет, мол, верни.
– Что вернуть?
– Не знаю, – Осляпкин покачал головой. – Потом в глазах все помутнело. Я очнулся, а духа нет. И чеков нет. И как быть? Хорошо, Галочке не говорил, она бы расстроилась…
Осляпкин потер шею.
А Калерия поднялась. Дух? Духи существа на диво пакостливые, и, против утверждения, на мир материальный они вполне себе воздействовать способны. Однако духам чеки в «Альбатрос» без надобности.
– Не шевелитесь, – попросила она, разминая пальцы.
И Осляпкин замер, уставившись круглыми своими глазами, моргая часто-часто. Он втянул голову в плечи и видно было, что ему страшно, хотя ничего-то в себе страшного Калерия не видела.
А вот поди ж ты.
Она обошла его кругом.
– Голову чуть наклоните, – попросила, коснувшись этой вот крупной головы, на затылке которой проклюнулась еще одна лысина, грозившая в скором времени разрастись и слиться воедино с высокими залысинами на лбу.
Калерия коснулась мягкой кожи, и Осляпкин вздрогнул.
– Больно?
– Н-нет.
– Совсем?
– Совсем.
– А когда очнулись, тоже больно не было?
– Н-нет, – он позволил себе головой покачать.
Шишек не наблюдалось, царапин тоже, из чего можно было сделать вывод, что неизвестный, напавший на Осляпкина – и отнюдь даже не дух, но существо материальное, – по голове его не бил. Стало быть…
Калерия принюхалась.
Ингвара бы позвать, но он опять на усиление пошел. Хотя… тонкий аромат магии еще держался, мешаясь с запахами лаков и железа, сырого дерева и человеческого тела.
Стало быть, действовали тонко.
– Пить хотелось? Когда проснулись?
– Д-да…
– Сильно?
– Две кружки выпил, – признался Осляпкин.
Что ж, пожалуй, стоило порадоваться, что этого бедолагу вовсе к праотцам не отправили.
– А еще он сказал, что если не верну, то хуже будет… вы уж разберитесь, – голос Осляпкина прозвучал на редкость жалобно. – А то Галочка волнуется.
Глава 34
На улице Святослав поймал себя на мысли, что ему нравится. Определенно нравится вот так, просто идти, сжимая в ладони хрупкую детскую ручонку.
– А там, смотри, листья уже красные! – Розочка при каждом шаге подпрыгивала, крутилась, порой успевая обежать вокруг и матери своей, и Святослава. Ее же подруга, напротив, изо всех сил старалась быть незаметной. Она и дышала-то через раз, то ли опасаясь, что если о ней вспомнят, то отошлют в сад или домой, то ли просто не желая спугнуть момент. – А еще вон, вон… машина!
Розочка застыла в восторге, ибо машина, медленно двигавшаяся вдоль дороги, и вправду была на диво хороша: черна и длинноноса. Она сияла лаком и хромом и видом своим внушала трепет.
И тем удивительнее было, что чудо это остановилось рядом со Святославом.
– Доброго дня, – сказала Эвелина, открыв дверцу. – А вы куда?
– В «Детский мир», – Святослав вдруг почувствовал себя на редкость глупо. А еще вдруг стало страшно-страшно, и страх этот иррациональный почти парализовал волю. – Маша, успокойся.
Он послал встречную волну силы, отметив, что от блока его остались одни воспоминания.
– Садитесь, – Эвелина подвинулась. – Вы вперед. Астра и девочки ко мне. Так оно быстрее.
Святослав честно хотел было отказаться, но выбора ему не оставили. Розочка, радостно взвизгнув, схватила подругу и потянула за собой. Они обе нырнули в черное, пахнущее табаком и шоколадом нутро автомобиля.
– Извини, – тихо произнесла Астра. – Но… достать не получится.