Елена Михайловна подавила в себе это тревожно-неприязненное чувство и обратилась к новичку:
— Ну что ж, Игорь, пойдем. Как твоя фамилия?
— Петухов, — ответил он сиплым басом.
…Освоился Игорек очень быстро. Уже через неделю примчался испуганный Вазиков:
— Елена Михайловна, Петухов Зину обидел! Она плачет!
Это было ЧП в классе. Маленькая, болезненная Зина Хоменко пролежала всю учебную четверть в больнице и только недавно пришла после операции. Все ребята очень бережно относились к Зине и с необычайной для их возраста заботливостью старались не задеть, не толкнуть девочку, помочь, оказать услугу. Игорь, конечно, все это видел и знал.
Елена Михайловна почти вбежала в класс. За партой в дальнем углу, сжавшись в комочек, тихо плакала Зина. Петухов стоял у доски, держа руки в карманах, и с независимым видом возражал ребятам, наседавшим на него со всех сторон:
— А чего она лезет? Подумаешь, санитар! Руки ей показывай! Ну да еще! Как же! Очень надо!
Вертя головой во все стороны, он отбивал, как мячи, сыпавшиеся на него обвинения.
Увидев учительницу, все смолкли. Елена Михайловна быстро подошла к Зине, обняла, ощутив под рукой сквозь шерстяное платье дрожащие, худенькие плечи.
— Зиночка, тебе больно? Что произошло? Может, к врачу пойдешь?
— Да нет… уже прошло, — смущенно ответила Зина, сжимая в комочек мокрый платок, — это я так…
— Это Петухов! Петухов ее! — со всех сторон закричали ребята.
Успокоив Зину, учительница обратилась к Игорю:
— Пойдем со мной!
«Только бы не сорваться, — подумала она. — Очень трудный парень. Одним-единственным словом можно все погубить… Не поддаться настроению, сдержать себя…»
Очевидно, разговор шел как положено: Петухов молча и угрюмо смотрел в пол, изредка вздыхая, а Елена Михайловна сначала мягко стыдила провинившегося подростка, говорила ему о тяжелой болезни Зины, потом, как это рекомендует педагогическая литература, решила начать лечить его интересными делами. Зная о способностях Игоря, учительница предложила ему оформлять стенгазету, пытаясь его увлечь, описывала это занятие самыми яркими красками. Ответ был быстрым, исчерпывающим и категоричным:
— Не…
«Краткость — сестра таланта», — усмехнулась про себя Елена Михайловна.
— Тогда, может быть, организуешь в классе спортивную секцию? Ты ведь хороший лыжник!
Теперь она была уверена в согласии, но Игорь снова отказался — на этот раз более многословно:
— Ну да еще…
— Но почему же?
— Нервы у меня… Распсиховаться могу.
— Тогда, может, возьмешься следить за порядком, отправлять всех в коридор на перемене, помогать старосте?
— Ну, ладно, — снизошел, наконец, Петухов.
Новая должность ему понравилась; возможность командовать давала выход его самолюбивой, властной натуре.
— Эй, вы! Марш из класса! Выходите! — приказывал он сразу по окончании урока.
Скоро опять дошло до подзатыльников, слез и обид. Вторичный разговор не помог, и Игоря пришлось отстранить от «административной работы». После этого он стал еще хуже, продолжал драться и — что было страшнее всего — вносил в класс какой-то новый дух ожесточения и злобы. Его тон, манера разговаривать, вечно угрюмый и надутый вид, его постоянные выражения: «Ну да! Вот еще! Очень надо! Как же! Ну да!» — сделали то, что ребята, не любившие его за эгоизм, постоянные драки и сварливый характер, стали невольно перенимать его манеры. Уже маленький Славка Жуков начал отвечать учительнице в том же духе…
Петухова удаляли с уроков, чему он охотно подчинялся, ворча по привычке:
— Ну да, из класса выгнали… Ну да, вот еще…
Ребята метко прозвали его Нудой.
В последнее время ему очень хотелось, чтобы его пересадили на заднюю парту, но Елена Михайловна боялась, что он будет еще больше озоровать «на Камчатке», и не соглашалась. На каждой перемене он подходил к ней со словами:
— Ну да, я не хочу на этой парте сидеть! А когда меня пересадят?
— Незачем, — сухо отвечала Елена Михайловна, втайне махнувшая рукой и на Петухова, и на свои педагогические способности и порой не скрывавшая своего раздражения против Игоря.
А вскоре произошла совсем скверная история.
Лазик принес в класс большую и красивую книгу «Пионерский театр», и во время урока физкультуры она исчезла. Не занимался физкультурой один Игорь, которого по обыкновению выгнали с урока.
Еще до прихода Елены Михайловны ребята повели следствие и, хотя Петухов все упорно отрицал, обнаружили книгу в его портфеле.