Какие-то 24 часа спустя в мою маленькую комнатушку на работе проникло незнакомое мне существо женского пола. Я сидел, согнувшись над пожелтевшими от времени актами и бумагами, пытаясь разобраться, чем же, собственно говоря, следует заниматься лично мне. Эта женщина внешне напоминала чемпионку по плаванию и королеву красоты одновременно.
— Ага, так вы и есть новенький, который так ловко отдежурил за всех в нашем хозяйстве?
При этом она с грохотом опустила на стол небольшой контейнер, из которого на свет божий появились два почти нетронутых куска торта «дипломат», три примятых эклера, четыре огурчика-корнишона, пять бутербродов с сыром, полбутылки коньяку и целая бутылка чешского пива. Надкушенную сардельку она презрительно швырнула в корзину.
— Больше эти обжоры оставить не догадались!
Я постарался использовать полученное продовольственное «даяние» как можно разумнее и разделил его на два завтрака, а деньги, предусмотренные по этой статье, приберег и купил хорошие сигареты. Но два дня спустя сборщик добровольных взносов снова появился у меня: через месяц исполняется восемнадцать лет с того дня, как шеф возглавил наше учреждение. И хотя цифра не круглая, празднование, по всем подсчетам, продлится дня три, не меньше. Если все пройдет удачно и они обо мне не забудут, я смогу опять отложить что-нибудь на табачок. Верно люди говорят: не потратишься — не сэкономишь. А за что я особенно благодарен молодому человеку, так это за то, что он сообщил мне, как именуется моя новая должность: я «координатор по сокращению повышения расходов».
Отто ТОЙШЕР
Петеру тоскливо. Сколько он ни вертит головой, во дворе не видно никого, с кем бы он поиграл. Коленки его покрылись гусиной кожей, но под налипшим песком этого не видно.
Мама с папой пока дрыхнут. Он к ним заглядывал. «Дай нам еще полежать», — попросила мама, а папа, не открывая глаз, сказал: «Сегодня как-никак воскресенье!»
Ничего хорошего в воскресенье Петер не находит. Скучный день — воскресенье. Он играет один, часа два или, может, целых пять; песок холодный, но клейкий. Его прекрасный замок почти готов. Но нет никого, с кем можно его достроить.
Его губы дрожат. Но он этого не замечает. Опять оглядывает двор. Когда он вырастет, обязательно отменит воскресенье: что за день, когда сидишь в песочнице один.
Далеко отсюда, на площади перед парком, заметно какое-то движение. Петер вытирает руки о штаны и перебегает улицу. «Но-но!» — подгоняет он себя.
Пробежавшись, он согрелся. Глаза его блестят — сколько народу перед парком! И все в разноцветных тренировочных костюмах. Больше всего ему нравятся серые в крапинку, они похожи на доспехи рыцарей!
Кто-то кричит: «Старт!» — и все бегут. Петер за ними. Вот игра так игра: он их живо догонит!
— Доброе утро, — вежливо здоровается он на бегу.
Толстая тетенька сопит и молча кивает. Некоторое время Петер галопирует рядом с ней.
— Мой пони догнал тебя, — сообщает он. — Обогнать?
— У него, наверное, мотор в животе, — с трудом выдыхает тетенька.
— Нет, просто он у меня легконогий.
— Замечательно! — силится улыбнуться тетенька.
Петеру удивительно: почему никто не несется во весь опор?
— Ты разве быстрее не можешь? — спрашивает он дяденьку, которого догнал. — Ты на каком горючем?
— Я медленно разгоняюсь, — добродушно отвечает тот.
— А потом прибавишь скорость? Мой пони готов прибавить хоть сейчас. У него легкие ноги, а цвета он голубого.
— А породы какой — «юный пионер»?
— С розовыми кренделями, там где уши.
— Редкий экземпляр! — хвалит дяденька. — Ну, за тобой не угонишься.
Петер втягивает в разговор всю группу, с которой бежит.
— У нас в детском саду мы тоже бегаем наперегонки.
— Как, ты ходишь еще в детский сад? Такой великий спортсмен?
— Мне уже полшестого, — объясняет Петер добродушному дяденьке.
— Ему уже полшестого, — передает тот остальным к их удовольствию.
— Выиграть-то вы сумеете? — сомневается Петер. — Вон те, впереди, прибавили газу!
— Пусть себе мчатся. Мы все выиграем, — говорит ему какая-то бабушка.
— Нет, выиграю я. У моего пони легкие ноги, он голубой. С розовыми крендельками.
— Еще три круга! — кричит кто-то со стороны.