- Бррр…, - Юлька поежилась, представляя эту сцену.
- Надо ли говорить, что летом природа, лучшая постель для молодежи. А в те времена наверно и единственная. То на речке загораем, вдали от чужих глаз, то в лесочке, то в парке… сердце в горле клокочет, сперма мозг заливает. Я в это лето поступал. Поселили меня в трешку, с двумя студентами, наверно курса с четвертого. Сессия закончилась, они по кафедре чего-то шуршат. Катька каждый день после работы заезжает. А они придут, не придут, когда придут, может домой уедут. Но секс каждый день. На нерве. С оглядкой на дверь.
- И что, прямо каждый день?
- Ну да. При каждой возможности. Да это все фигня. Ждешь-то только парней. Чтобы ключ в замке провернулся. Дверь-то закрыта, для всех остальных. А вот зимой мы у кого-то на свадьбе были. Сейчас уж не помню. Разругались вдрызг. Оба предельно-пьяные, я к себе в общагу хочу, она к себе тянет. В сугробах извалялись, по самую макушку. Но я победил. С утра, с похмелья даже на первые лекции не поехал.
- Прогульщик.
- Катька в деканат позвонила. Пропуск на месте. Значит на лекциях меня нет. В общагу. Не выходил. На работу забила. Она к тому времени уже большим функционером стала. Сама себе хозяйка. Подъехала. Стучится. А у меня музон играет.
- МакКартни? – улыбнулась Юлька.
- Ты проницательна, - улыбнулся в ответ Серега, - «Я знаю, что дома». Я молчу. Она нажала на дверь плечом пару раз, дверь и открылась. Вылетел многострадальный косяк. И так он на соплях держался, на честном слове. Его уже вышибали не меньше десятка раз. Ну, тут монолог про извинения. Шубу скинула, ее руки к моему члену тянутся. А он на ласковые руки, падла, как на сладкое реагирует. Всегда готов. А тут еще и рот подключился.
- А дверь?
- Она кофточку расстегивает, и тоже мне говорит – «Дверь закроешь?». Косяк на полу валяется, дверь нараспашку. Музон из комнаты по коридору разносится. Правда, из коридора не видно, общага по четыре комнаты в блоке.
- Знаю. У нас такая же была.
- «А как я ее закрою? Да пусть так. Потом починю». Вроде как про секс и не думаю. Дурака включил. Прямые намеки игнорирую. Говно не перекипело.
- Ты еще и за гнилой косяк на нее вину повесил. А виноват сам. Мог бы сразу дверь открыть.
- Получается так. У нее глаза распахнулись. Вроде как вызов. На слабо ее проверяю. Но на месть непохоже, я же и сам себя подставляю. Если кто мимо пройдет, обязательно в распахнутую дверь заглянет. Она не спеша раздевается, мурлыкая себе под нос, а в глазах и страх, и вызов, и отчаяние. Вроде как сама начала, отступать поздно. И только ожидание того, что я все сейчас остановлю.
- Ну она же просто хотела помириться.
- Чувство вины – хорошее чувство. И чувство стыда. Это больше из Достоевского. Потом напомнишь, мы поговорим. Сейчас не об этом. Чем больше она раздевалась, тем больше вызова было в ее глазах. И секса. Такого, знаешь, животного, отчаянного, замешанного на пороке. Остановил ли я ее? – Серега улыбнулся, - Да. Когда она присела на кровать, чтобы сапоги снять. Из одежды на ней сапоги остались, да чулки с поясом. Попросил ее не снимать, а ко мне спиной повернуться. Она повернулась, и взглядом прямо в распахнутую дверь уперлась. Подошел я сзади, на кровати поставил ее на четвереньки… ну и вошел.
- Ух… - у Юльки даже дух перехватило, насколько она все на себя примеряла.
- У меня от ситуации какая-то отчаянность накатила. Втыкаю в нее как бешеный. Она в распахнутую дверь смотрит, дрожит вся, то ли от возбуждения, то ли от страха. Стоны в себе подавить не может, с криками не справляется. В коридоре все слышно. Оргазмы покатились один за другим, яркие, глубокие. Ее телепает, чуть ли не до судорог. Я весь мокрый, как из душа. Тяну ее на свою кровать – «Хочу, чтоб ты сверху». А у нее ноги подкашиваются, два шага сделать не может.
- Отнес?
- Прямо в сапогах на меня забралась. Спиной к двери. Я на нее еще шапку надел. Лисью такую. Как из фильма «С легким паром» у Барбары Брыльки была. Возбуждение вернулось. А с ним и оргазмы.
- Что, так много? – Юлька сомнительно улыбнулась.
- Ну обычно пару раз бывало. А тут с десяток можно было насчитать. Главное, что после оргазма возбуждение не откатывалось, а только поднималось на ступеньку. И уже не поймешь, где оргазм, а где нет. Все сливается в один сплошной оргазм. Теперь она яростно себя гнала, спиной чувствуя открытую дверь. Потом рухнула в изнеможении на меня вся мокрая. А я от возбуждения кончить не могу. Опустил ее на пол. Сам с кровати ноги спустил. Подвинул свой член к ее губам. Погрузила она его в свой рот, а двигаться от изнеможения не может. Или от нервного перенапряжения. Прикинь картинка – Катюха на полу сидит, в зимних сапогах и шапке, на голое тело, и пытается сделать минет. И дверь распахнута настежь.