Там в прозрачном кармашке была фотография. Малыш был младше юного лорда, но на Евгения Николаевича смотрели те же доверчивые синие глаза, на розовой щеке чернела точка такой же родинки, а пушистые светлые волосы хотелось пригладить. Наездник был очень похож на правнука Андрюшку. Только правнуку Евгений Николаевич подарил игрушечного дракона из мягкого плюша.
- Хватит, - сказал сам себе Евгений Николаевич и потянулся включить чайник.
Воды было немного, и чайник вскипел через секунду. Евгений Николаевич взял чашку, но в коробке не было ни одного пакетика чая, в маслёнке остались только жирные пятна, корка хлеба безнадёжно зачерствела. Усилием воли старик заставил себя одеться. Часто останавливаясь, покряхтывая от напряжения, несколько раз присаживаясь в кресло в прихожей, он всё-таки вылез из мягкой пижамы и экипировался должным образом. Он натянул серый костюм, надел плащ, кепку и завязал накрепко шнурки на тёмно-серых ботинках. Взяв в руки чёрную трость, он вышел в город, как разведчик во вражеский тыл.
В городе была осень. Деревья почти облетели. Проскользнув узкими дворами, заставленными самыми разными автомобилями, старик выбрался на просторную набережную. Он отметил, что мокрые жёлтые листья залепили надменные лица сфинксов, река черна, как его пустая жизнь, а зонтик надо было взять, потому что тучи закрыли уже весь горизонт. Занятый этими пустяковыми мыслями Евгений Николаевич не заметил, как остановился перед зеркальными дверями продуктового магазина. Старик не стал ниже ростом, был такой же высокий, как в молодости. Но жизнь словно бросила на плечи тяжёлую ношу боли и одиночества, поэтому осанка не была такой же, как прежде. И глаза. Из зелёных они стали желтоватыми. Впрочем, это, наверное, блик света лёг, странно изменив их цвет. Он был седым интеллигентным стариком, одним из множества питерских стариков, которых охотно спрашивают, как пройти к метро, но сбегают, если они пытаются рассказать о своём прошлом. Предчувствуют, что рассказ будет нескончаемо длинным. Зеркальные двери услужливо разошлись, поломав картинку, и старик оказался в царстве товаров.
Торопливо выбрав маленькую проволочную корзинку, он побрёл за чаем, хлебом, маслом. Постоял напротив витрины, забитой полуфабрикатами, и положил в корзину пачку котлет.
Он с облегчением выдохнул, когда за ним съехались зеркальные створки дверей.
Чёрные тучи накрыли город. Но старик решил назло дождю прогуляться по прямой, а не проскальзывать дворами. Он чувствовал себя победителем, весь всё купил, поборол свою лень и отвращение к выходам за продуктами, и решил думать только о хорошем. Порывшись среди пыльных и потерявших цвет и аромат воспоминаний, он вдруг задался вопросом, а когда впервые ему приснилось, что он – дракон?
Когда он ушёл на пенсию из гражданской авиации? Нет, тогда просто сны стали ярче и реальнее.
Когда Машенька оставила его? Нет. Тогда ему ничего не снилось. Если удавалось уснуть ненадолго, просыпался он от тишины в доме и сосущей пустоты в душе.
Самый первый сон удивил его и напугал. Это было в училище перед первым вылетом. Он никак не мог уснуть. Посапывал Ванька, всхрапывал Игорь, соседи по крошечной комнатке в общаге, и только ему было не до сна. Он задремал, когда прямоугольник окна стал жемчужно-серебристым.
Было жарко, тесно и очень больно, словно его заперли в бочке. Чёрные стенки лопнули. И глаза резануло светом. К нему наклонилось невысокое создание с синими глазами и чёрными вихрами.
- Осторожно, мой лорд! Новорожденный дракон – это чудовище! Возьмите кнут, если не хотите брать меч, дракон должен почувствовать вашу силу и подчиниться! – визгливо прокричало создание гораздо выше без лица и с блестящей безглазой головой.
Это потом дракон догадался, что слуга лорда был в шлеме, а тогда испугался и плюнул огнём.
- Отойдите, дэр Редженс, он вас боится, - холодно ответил синеглазый и оттолкнул протянутый ему кнут.
Такую палку с длинной верёвкой.
- Он – мой добрый друг, мой дракон, - создание раскрыло ладони с серебристыми кусочками какой-то интересной штуки.
Дракон помедлил и кончиком языка, чёрным, раздвоённым, как у змеи, слизнул ароматные кусочки. И зажмурился от блаженства. Это было так необычайно. Вкусно!
Погрузившись в воспоминания с головой, Евгений Николаевич споткнулся на ровном месте и столкнулся с юношей. Глаза у парня были странноваты: серые пустые и холодные. За его плечом возникло ещё двое молодых людей крепче и выше первого. Один был бородат, другой натянул капюшон куртки на лицо.