— Понимаешь, ты шлялся непонятно где, пока мы занимались важными вещами. И я настолько обеспокоился твоим положением, что придумал вам работёнку. Ты мне должен быть благодарен. — Альбинос нарочно не замечал нарастающей ауры жажды крови сзади. — Но с условием. Учиха на пожизненное остаются в полиции, либо квалифицируются в ограниченные по численности отряды АНБУ, приближённые ко власти в плане охраны и просто… идеальных солдат.
— Что ты имеешь в виду? — недовольство внезапно сменилось обеспокоенностью за свой народ, который бесцеремонно уже зарезервировали. Что за чёрт? И что ещё за… — идеальные солдаты?
— Тобирама предлагает создать новый отдел АНБУ, направленный на углублённый курс защиты и верности Конохи. И, так скажем, дав присягу верности, человек автоматически становится до конца жизни обязанным, не способным покинуть свой пост. И приказы они выполняют только из уст одного лидера — доверенного лица главы деревни, то есть меня.
— И что, у вас даже лидер есть? — скептически поинтересовался Мадара. В глубине души он даже заинтересовался этой идеей. Будет куда пристроить своих бездельников.
— Его зовут Шимура Данзо. Один из советников Конохи и вообще по жизни очень разумный человек, помогающий и не дающий стране уйти в кризис.
— Брат, и ты решишься отдать какому-то старпёру наших людей на пожизненную службу в безликом отряде? — Изуна дёрнул бровью.
— Если будет надо, так и сделаю.
Все проводили Мадару задумчивыми взглядами, пока тот не скрылся в коридоре.
— Ну, а ты говорил откажется.
— Да, думал, ведь ты не сказал ему главное.
— Что же? — навострил уши Учиха.
— В Корне могут быть лишь конченные отморозки, коими Тобирама считает клан Учиха. Это значит, что люди, попавшие туда, уже не смогут вернуться к прежней жизни. Их личностей уже не будет существовать. Они — идеальные солдаты, охраняющие свой дом и лидера.
Да уж, если бы это слышал брат, он бы тут всё разнёс по камешку.
— А в целом, к чему эти реформы?
— Мы собираемся присвоить себе статус города, а не деревни. Коим давно уже являемся. — Отчеканил альбинос, перебирая бумаги на столе в поисках нужной. Хотя, на самом деле, он просто не хотел встречаться с недоумённым взглядом и всё объяснять. Ведь это прерогатива Хокаге, но, так как Зам предложил реформу, ему её и объявлять.
— Так это… у всех деревни, а у нас только город?
— Не только. Другие тоже стремятся к урбанизации. Осталось их только подтолкнуть к действиям. А Корень в этом нам очень поможет, — альбинос чуть вздёрнул уголки губ.
— Не понял, вы типа войну что ли новую решили устроить? — задохнулся Изуна, на что оба Сенджу переглянулись. Ну конечно, на словах между собой всё просто, а вот как другим объяснить?
— Слушай, Учиха, это долго рассказывать, но ты, я полагаю, уже не отвяжешься. Тогда приходи к нам сегодня домой, я попытаюсь тебе всё рассказать поподробнее. Племянника можешь с собой взять, Цуна обрадуется и мешать не будет. А вот козла возьмёт на себя Хаширама, да, братец?
И посмотрел так строго, что вопрос мгновенно стал риторическим. Изуна неуютно повёл плечами. И что эти Сенджу скрывают на самом деле?
***
Неожиданно на землю стали посылаться морозы. И теперь страна Огня уже не оправдывала своего названия. Что ж, наверное, это было даже к лучшему. Ну, по крайней мере у одного человека так точно уже выработался к морозам иммунитет — что внутри, что снаружи.
— Я всегда хотел заниматься медициной. Даже в какой-то момент начал собирать свою команду, дабы изучать степени рака. И разрабатывать способы лечения. Но на войне, как на войне — развернуться нам не дали. Маленький лагерь пришлось свернуть, как и мне закатать губу о своём возможном будущем специалиста.
— А как же военный менталитет? Ну, типа, за лечение рака, все дела… это же всё важно.
Парень грустно усмехнулся, пропуская сквозь пальцы толстые хлопья снега. Они, подтаивая, оседали на пушистом воротнике тёмно-зелёной куртки. А ветер кружил вокруг, обжигая щёки и нос. Рук он уже не чувствовал, настолько покраснели.
— Боюсь, малыш, на войне никто не заботится о том, задыхаешься ты на двадцатой минуте бега или у тебя чакра на исходе. Откачали от смерти, и снова в бой. Ведь тогда никто ни с кем не церемонился.
— Я думал, у Мадары не осталось братьев, — глухо сказал Обито, что-то стараясь рассмотреть сквозь пока ещё несильную метель. — Все так думали. А прошло столько лет, и вы решили вернуться. Почему?
— Понимаешь, в то время у нас возникли некоторые конфликты с твоим отцом. Да и с кланом, в общем-то. — Нока поджал губы. — Ну, и мне пришлось позорно сбежать.
— Учиха не сбегают с поля боя! — упрямо заявил подросток, просверливая в затылке родственника дырку. — Если на это нет особой причины, конечно, — и многозначительно дёрнул бровями. Но младший брат Мадары даже в лице не изменился.
— По себе, видно, судишь, а? — и улыбнулся. Обито аж замер от внезапной волны тепла, колыхнувшейся внутри. Может, он так реагирует, потому что в человеке напротив есть частица Мадары, и они между собой связаны? Чувствовать, что на свете есть ещё один кровный родственник, оказалось на удивление приятно. Да что скрывать, чем больше, тем лучше! Губы дрогнули в ответ.
— Ты теперь вместо казни решил умереть от обморожения? — послышался сзади абсолютно невозмутимый голос. Сёдзи скрипнули, отъезжая, и на веранду ступил мужчина, облачённый лишь в чёрное кимоно. Нока обернулся и с неожиданной улыбкой сказал:
— Если и соберусь умирать, то уж точно подберу место поэпичнее. Например, на фоне великого уничтожения. Ты только представь, такие ракурсы!
— Обито, замёрзнешь ведь, иди в дом, — также спокойно он сказал… приказал Обито, и тот не решился перечить. Когда он пролизнул в двери, Мадара дал волю чувствам. Вздохнул. — Ну и чего ты подростку втираешь? Дай хоть послушаю.
— Говорю, вы, изверги, остановили мой проект с наукой. Может, всё бы сложилось иначе.
— Ты — Учиха, а не Сенджу, чтобы лечить. Ты был нужен на передовой.
— Да Учиха всегда называются убийцами, почему нельзя было поверить хоть раз, что клан может быть не столько жестоким, но и полезным?
— Я не понял, ты сейчас спорить со мной собрался? — Ни в коем разе. — Всё, я сказал. Тогда шла война, нужны были руки для поверхностного лечения. И что бы ты в то время открыл, м? Новый микроб?
— Очень смешно, — фыркнул Нока, отворачиваясь. — Я вообще-то хотел принести в мир что-то полезное, открыть новый путь лечения к какой-либо болезни. У меня же есть эти задатки, ты сам говорил.
— А ещё я тебе говорю не пороть чушь, по крайней мере при мне.
Тут Ноку словно ушатом воды окатило. А ведь точно! Раз не получилось заниматься желаемым тогда, почему нельзя мечту реализовать здесь? В Конохе есть госпиталь с медицинским оборудованием, где он сам проходит обследования под чутким присмотром врачей. И треклятого Сенджу-альбиноса, но это можно потерпеть. Наверное. Нока не уверен. На что не пойдёшь во имя мечты?
Увидев умоляющие родные глаза, Мадара понимающе вздохнул: — ты был сегодня в госпитале?
— Вот собирался, — начал что-то искать по карманам, вытащил сигареты и зажигалку. Прикурил; и всё это время чувствовал на себе хмурый взгляд. — Ой, хватит нравоучений. Я взрослый человек, сам принимаю решения.
— Как бы я решение не поменял такими темпами, если ты прислушиваться ко мне не будешь. — Высокомерно хмыкнул Мадара, на что младший брат лишь закатил глаза. Вот и вернулись к тому, с чего начинали. Опять он всем показывает своё высокомерие, но ведь за этим скрывается нечто хрупкое? Грозящее перерасти в настоящую лавину. Нужно только подтолкнуть…
Нока выкинул окурок и, дождавшись, пока Обито выскользнет из дома, пошёл вместе с ним в госпиталь. И параллельно взлохмачивал и без того растрёпанные волосы пацана, улыбаясь и припоминая моменты из детства, когда он также умилялся со своих младших братьев. Когда Изуна держался за него, как чуть ли не за последнюю соломинку в мире. Когда старший брат ещё не был таким ублюдком, коим сделала его жизнь.