— Мы… — не успел договорить, как в палату ворвался Минато-сенсей, вытолкал Гая наружу и… крепко стиснул ученика в объятиях. Это было необычно. Но приятно.
Какаши уткнулся в сильное плечо и едва подавил всхлип, ибо объятия оказались до боли полными сочувствия и той же горести, переполняющими душу. Парень глубоко вздохнул и отстранился. Он не хотел выглядеть перед сенсеем слабаком. Тот, к счастью, так не думал и посчитал своим священным долгом поддержать своего воспитанника.
— Как он?..
— Шрамы останутся, это точно, а в целом заражения не обнаружено. Много стонал и брыкался. Сейчас он под действием настойки крепко спит и проснётся лишь днём. — На хотящий было возмутиться взгляд, Минато отрезал: — вы остаётесь здесь и не обсуждается. Я приказываю вам охранять этот лагерь, до нашего возвращения.
— Но…
— Какаши, сейчас вы нужны здесь. Особенно, когда чакра стала нам всем доступна. Отдыхайте.
И покинул палатку, оставляя Хатаке на растерзание собственным мыслям и самобичеванию. Он опасался даже представить, какие эмоции почувствует Обито, едва проснётся. Но у Какаши был один принцип: помогать товарищу в беде. И с этим же успехом он не даст Учихе уйти во тьму, как это было предначертано кровью предков.
***
Когда взошло солнце, Какаши уже не мог находиться в одиночестве. Минато и остальные, обмазав с ног до головы какой-то вонючей мазью и поменяв ему повязку, ещё на рассвете ускакали на поле боя. Кто бы мог подумать, что Какаши будет в такой момент отлёживаться в стороне. Недееспособный. Морально опустошённый. У него не было желания о чём-либо думать, лишь найти кого-нибудь, с кем можно просто посидеть молча. В итоге, он протиснулся в палатку к Обито, медленно пододвинулся и осторожно отвёл с лица одеяло. Губы сжались в тонкую полоску.
— Прости, Обито, — подавил всхлип и зажмурился. Он искренне сожалел о случившемся. Рин была его дорогой подругой, с которой они прошли огонь и воду, она была мостом примирения между ними. До того момента, когда в голове Какаши что-то щёлкнуло, и он стал относиться к Обито по-человечески. Она помогала, лечила их раны, поддерживала. Даже любила.
Будучи без сознания, Обито не мог слышать то, что говорил ему Какаши. И можно представить, как он вздрогнул:
— Это не твоя вина, Какаши, — хриплый голос из-под повязок выдернул Хатаке из мыслей, а рука друга слегка сжала свою. — Всё случилось так, как… случилось. Единственное, я ни черта не вижу.
— Потому что у тебя повязка на глазах, — усмехнулся блондин, поднеся их руки к груди. — Обито, я тебе обещаю, я не позволю тебе умереть. Ты мой лучший друг и товарищ, и самый близкий человек за всё время нашего общения.
Я сделаю всё, чтобы отвлечь тебя от тьмы.
Какаши чувствовал, как потряхивает сокомандника нервоз. Когда Обито сморщился и попытался открыть глаза, то почувствовал, что на них снова собирается влага. Раздражённо стянул повязку и провёл ладонью по векам, смазывая жидкость. Но подозрительность в голосе друга его удивила.
— Обито… это не слёзы, — Какаши ошарашенно смотрел на кровь, вытекающую из глазниц. Обито еле продрал глаза и сквозь кровавую пелену различил смутный силуэт. — У тебя кровь из глаз.
На мгновение всё внутри похолодело. А затем Обито обдало волной понимания, что произошло. Кровь не идёт просто так. Это значит, что…
— Я пробудил мангекё. — дрожащие пальцы провели по струящейся горячей дорожке, а Обито с каждой секундой убеждался, что в его жизни наступил тотальный и бесповоротный пиз…
***
— … де-е-е-ец. Наконец-то мы дома. Аллилуйя!
За воротами их уже встречали. Какаши разумно отошёл подальше, когда мимо пронёсся светловолосый вихрь и стиснул в медвежьих объятиях. Учиха чудом устоял на ногах и улыбнулся. Правда, всё ещё не привыкшие к эмоциям глаза снова заслезились. Цунаде поняла это по-своему.
— Ну, не реви, я тоже соскучилась, — пролепетала она и поцеловала опешившего парня в лоб. Как делала это со своим младшим братом в редкие приступы нежности. И Обито понял. Он будет всю жизнь ценить эти моменты. А ещё ни за что не даст в обиду эту девушку — хоть она и сама способна о-го-го как вдарить. Но каждая женщина, какой сильной она бы ни была, хочет со своим мужчиной побыть хрупкой девочкой. Обито ещё не разобрался, что это за чувство, но Цуна была для него уже более чем просто друг.
А ещё… он тоже соскучился, чего греха таить. У Учихи скопилась куча новостей, и на протяжении столь долгого и ужасного путешествия не с кем это было обсудить. Какаши не был посвящён в его наполеоновские планы, потому косился на воркование — по-другому и не скажешь — парочки. Блондинка так и не убрала руки с плеч, хихикая, когда Обито при речи касался горячим дыханием её ушка.
— А где Рин? — казалось бы безобидный, вопрос заставил тут же опустить глаза и поджать губы. Цуна поняла без слов, хватило сразу ставших убитыми физиономий. Притянула к себе не сопротивляющегося Хатаке и тоже его приобняла.
Теперь я ваш медик. Жмурясь то ли от жалости, то ли от облегчения, что хоть ребята пришли живыми, Сенджу пустила слезу. Как бы её не бесила эта шатенка — быть убитой в таком возрасте никому не пожелаешь. Я не позволю кому-либо навредить вам.
— Мы так устали, это какой-то кошмар. Такое ощущение, что я повзрослел лет на десять за эти недели.
— Что с лицом? — Цуна уже было потянулась к повязке, но руки мягко перехватили и отстранили. — Ладно, потом так потом.
— Идёмте уже в деревню. — Обито кисло улыбнулся, и ребята нестройным шагом направились к воротам. Видя, что спина сенсея почти скрылась, Обито решил всё же действовать сейчас, а не потом. Мало ли, не представится больше возможность. Парень выпутался из захвата под локоть подруги и побежал вперёд, извинившись.
— Минато-сенсей! — мужчина остановился на полпути. — Мне надо вам кое-что сказать.
Я уже догадываюсь, что. Блондин вздохнул и развернулся, готовясь выслушать все обвинения в свой адрес.
— Я знаю, что вы исследуете странные камни, вызывающие мутацию и проводите опыты над Учиха. А также поставили под удар жизнь Какаши.
— У тебя есть доказательства?
На мгновение Обито опешил. Он ожидал как минимум глобальное отрицание всех ярлыков, что на него Обито развесил. Как максимум — извинения за то, что всё это втихаря. И тут такое.
— Если нет, то, прости, мне надо сдать отчёт хокаге о проделанной работе.
— И всё?! — истерично выкрикнул, снова заставив остановиться и прикрыть глаза. — Это всё, что вы можете сказать?
— Я шиноби и держу эмоции под контролем, — Минато тонко намекнул на снова потёкшие слёзы. Обито тут же смахнул их рукавом.
— Да, у меня есть доказательства. — выдохнул парень сквозь зубы. Намикадзе развернулся и недоверчиво посмотрел на ученика. — Вы сами знаете, что опыты над клановыми без разрешения главы не разрешены. Это прямое нарушение закона.
— Ты прав, — мягко согласился мужчина. Ему почему-то не хотелось оправдываться. Правда, если эти сведения дойдут до главы Учих — мало никому не будет. — Раз уж ты обмолвился, я тебе кое-что скажу. Шахта, в которой я добыл те камни, уже обвалилась, и даже если ты захочешь всё там исследовать, это уже бесполезно. Там ничего нет.
— А я считал вас лучше, Минато-сенсей, — по щекам текли слёзы, но взгляд был очень злобный и полный отчаяния. Он обещал всё выяснить. — Или лучше называть вас «предатель»?
Чёрт, как не вовремя Хаширама-сан ушёл в отставку. Проворчал Минато обречённо. Тогда у меня ещё была какая-то защита, но сейчас я мишень на поле. А Мадара никогда не промахивается.
— Всем добрый день. Я услышал слова «предатель» и «обвалившаяся шахта» и решил уточнить, что же вы имеете в виду. — Намикадзе и Обито синхронно сглотнули, когда носитель елейного голоса выплыл из-за угла дома. А холодок, пробежавший в чёрных глазах подошедшего мужчины и вовсе не сулил ничего хорошего.
========== Стальные яй… нервы ==========
Комментарий к Стальные яй… нервы
На этот раз, мы возвращаемся к герою названия, и часть будет посвящена непосредственно ему. Вы узнате, чем на самом деле помышляет Мадара, его потаённые страхи и желания, как он общается с людьми до и после появления в его жизни Обито.