— Ты воевал? — тихо спрашиваю я, а у самой сердце кровью обливается. Мой брат погиб на войне.
— Я служил в спецназе… Давай не будем сейчас об этом… Ладно? — выдыхает он, сживая в кулак поврежденную правую руку. — Лучше скажи, что там? — кивает на свою рану, когда я, размочив перекисью присохший к ней бинт, снимаю повязку.
И я только сейчас замечаю огромную гематому на его левом боку и…
— Шов немного разошёлся. Кровь остановилась. А рану я сейчас стяну пластырем.
— Ты моя спасительница, — улыбается Владимир.
Кажется, его действительно порадовала новость, что не придётся ничего снова зашивать.
— Присядь, пожалуйста, — прошу я, чтобы перекинуть бинт через его плечо и сделать еще несколько витков вокруг торса.
— Да, моя фиолетоволосая нимфа! — улыбается Владимир.
— Не поняла… Что за сарказм, м? Тебя не устраивает цвет моих волос?
— Нет, что ты? — ухмыляется здоровяк. — Мне очень нравится. Он такой… такой необычный.
— То-то же! — победоносно выдаю я. — Теперь готово… Ай!
Мужчина обхватывает мою талию руками и приживает к себе.
— Спасибо! — выдыхает он в мои губы перед тем, как накрыть их своими.
От его поцелуя кружится голова. Чувствую себя пушинкой в его руках, когда он подхватывает меня, несёт, а затем усаживает на что-то твёрдое.
Распахиваю глаза.
Стиральная машинка.
— Что ты… — только и всего успеваю сказать я перед тем, как мои мысли разлетаются перепуганными птицами.
Мозг говорит: «Пока!», отпуская тело в свободное плавание, когда его большие ладони начинают терзать мои соски под тонким вязаным джемпером, когда сжимают ягодицы до сладкой боли, когда в мою промежность упирается отнюдь не ствол крупнокалиберного оружия. Его алчные губы исследуют изгиб моей шеи, а зубы царапают нежную кожу и даже слегка прикусывают.
Осознание, что всё происходящее неправильно, что так быть не должно, выстреливает в мозг запоздалой пулей.
Я разрываю поцелуй и мотаю головой:
— Нет, Вов, не надо… — выдаю тихо, будто сама не верю в то, что говорю.
Мужчина целует меня снова и снова. Он не слышит или просто не хочет слышать меня. Его руки на миг застывшие, вновь оживают. Они поглаживают, мнут, подталкивают так близко к краю, что я вот-вот сорвусь в эту бездну и растворюсь в ощущениях, наплевав на остатки гордости.
— Шарапов, остановись! — на этот раз более громко и уверенно говорю я. — Стой! Отпусти меня!
Сосед отпускает, отступает на шаг и смотрит на меня в упор, тяжело дыша.
— Уходи! — хрипит он. — Живо!
Я на миг замираю, пораженная таким резким ответом, но быстро взяв себя в руки, заставляю свою размякшую тушку стечь на пол.
— Прости! — голос мой шелестит будто опавшая листва на ветру.
Я выбегаю из ванной, даже не посмотрев на него. Боюсь. Не знаю, его или себя. Или того, что, увидев его мощную сгорбленную фигуру, а именно таким он мне сейчас представляется, не смогу уйти.
Пока обуваюсь, краем глаза замечаю Зевса, который поднявшись со своей лежанки провожает меня взглядом и словно говорит: «Уже уходишь?»
— Пока, Зевс, спасибо тебе! — говорю сдавленным от слёз голосом.
Хватаю в охапку куртку, рюкзак и щёлкнув автоматическим замком, выбегаю в тамбур, а затем на лестничную клетку.
Двадцать пять, всего двадцать пять грёбаных напольных плиток и вот она — дверь родного тамбура. За ней я спрячусь ото всех, от него, от своего стыда и смогу сохранить хотя бы каплю собственного достоинства.
От лица Владимира…
Слышу лязг замка и звук захлопывающейся двери.
Ушла.
Злюсь на себя. На неё злюсь. На всю ситуацию в целом.
Сука! Какого хрена сорвался? Испугал? Обидел? Что? Никак в толк не возьму. Она ведь сама хотела. Или нет? Чёрт разбери этих баб!
Зевс скребётся в дверь. Впускаю его.
— Ну что, лапы пришёл мыть? Вспомнил? А я вот забыл… — треплю пса по холке.
Он смотрит мне в глаза и будто бы понимает, что его хозяин облажался. Всё понимает, только сказать ничего не может, а так бы наверняка дал дельный совет.
Открываю дверцы кабинки максимально широко и настраиваю в лейке воду.
— Запрыгивай! — командую я.
Зевса не нужно просить дважды. Он очень любит купаться. Несколько капель шампуня для животных и тёплая вода делают своё дело — теперь его лапы не будут сохнуть и чесаться от реагентов, да и в квартире будет немного чище.